Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-41



И снова редактор "Таймс":
"Нас заверили, что магии сегодня не будет, и не моё дело спорить на этот счёт с профессурой Невидимого Университета. Вашему корреспонденту остаётся лишь доложить всё как было: вопреки ожиданиям, Тревор Вроде отбежал к воротам Академиков и остановился в штрафной, по всей видимости, поджидая с топотом бегущую на него разъярённую команду Юнайтед. То, что произошло потом, ваш корреспондент не рискнул бы назвать просто "голом", это были кара и возмездие одновременно. Фамилия Вроде отныне вписана в анналы футбола дважды, ибо Тревор, знаменитый сын знаменитого отца, буквально вытер ноги об Юнайтед, а потом вывернул противника наизнанку и повторил всё снова. Он бегал. Финтил. Иногда нарочно вроде бы отдавал "мяч" защитнику, но, прежде чем тот успевал воспользоваться моментом, оказывалось вдруг, что банка укатилась в совершенно неожиданном направлении, где её уже опять поджидал Трев Вроде. Он дразнил их. Играл с ними, как кошка с мышью. Он заставлял их наталкиваться друг на друга, бросаясь вслед за "мячом", который внезапно оказывался совсем не там, где они ожидали. Даже самые стойкие игроки Юнайтед явно испытали нечто вроде облегчения, когда Тревор смилостивился и послал "мяч" над головой их запасного вратаря, Микки Палфорда (бывший игрок Странников Кривой Улицы) прямо в сетку ворот, где жестянка сделала полный круг и послушно вернулась в ноги мистеру Вроде. Тишина…"

…растеклась по стадиону, словно топлёное масло. Гленде даже показалось, что она слышит отдалённое пение птиц, а может, это был шорох дождевых червей под землёй, и уж точно – громкий кашель со стороны импровизированной больницы доктора Лужайки, где "Здоровяк" Бартон опять подавился куском пирога.
А затем, постепенно размывая молчание, словно вода, сочащаяся из-под треснувшей плотины, раздался новый звук. Очень плотный и сложный аккорд. Там и тут болельщики начали петь. Все речёвки всех команд на один идеальный момент слились в полной гармонии.
Гленда с изумлением смотрела на Джульетту… Казалось, тут опять разыгрывается показ мод. Девушка будто светилась изнутри, сквозь микрокольчугу пробивались лучи золотистого света. Джульетта бросилась к Треву, на ходу срывая фальшивую бороду, и одновременно поднимаясь над землёй, словно бежала по невидимой лестнице.
Удивительное и чудесное зрелище, даже Чарли Бартон, так и не переставший блевать, не мог отвести от неё глаз.
- 'Звините, - сказал мистер Хряккетт, это, кажется, был гол?
- Да, мистер Хряккетт, полагаю, именно так, - подтвердил рефери.
Хряккетта оттолкнул в сторну Энди Шэнк.
- Нет! Это трюк! Вы что, блин, ослепли, что ли? И вообще, это была просто жестянка.
- Нет, мистер Шэнк, не просто. Джентльмены, вы же видели, всё случилось у вас на глазах. В полном соответствии с правилами игры, с правилом 202, если точнее. Старое, ископаемое, но, тем не менее, правило, и никакой магии, позвольте заметить. Однако в данный момент вам не кажется, что в воздухе парит сияющая золотом леди?
- Ага, точно, опять какие-то детские штучки, как и сам "гол".
- Это футбол, мистер Шэнк, он весь целиком "детские штучки".
- Значит, всё кончено? – спросил мистер Хряккетт.
- Да, мистер Хряккетт. Вы правы. За исключением того факта, позвольте обратить ваше внимание, что над полем летит золотая леди. Я что, один это вижу?
Хряккетт бросил взгляд на Джульетту.
- Ага, точно, очень красиво, но мы проиграли, да?
- Да, мистер Хряккетт, вы совершенно точно и несомненно проиграли.
- Просто на всякий случай хотелось бы уточнить, - сказал Хряккетт, - нет ли на счёт дальнейшего ещё каких-нибудь, типа, правил?
- Нет, мистер Хряккетт, игра окончена, и футбольные правила здесь больше не действуют.
- Спасибо за разъяснение, ваша честь, и позвольте поблагодарить вас от имени Юнайтед за прекрасное судейство в этом непростом поединке.
С этими словами он развернулся и резко ударил Энди в лицо. Мистер Хряккетт был весьма смирным по натуре человеком, однако ежедневный подъём тяжестей (например, двух свиных туш одновременно) придал его рукам такую силу, что с подобным ударом не могла не считаться даже дублёная шкура Энди Шэнка.
Энди проморгался и смог пробормотать:
- Ах ты, старый ублюдок.
- Мы проиграли из-за тебя, - ответил Хряккетт. – Мы могли бы победить честно, но ты превратил игру в балаган.
Окружающие игроки осмелились одобрительно забормотать, поддерживая обвинение.
- Из-за меня? Причём здесь я? Во всём виноваты чёртов Тревор Вроде и его оркский дружок. Они воспользовались магией. Это неоспоримо.
- Никакой магии, лишь мастерство, - возразил бывший Декан. – Удивительное мастерство, не спорю, но мистер Вроде всегда был знаменит ловкостью в обращении с жестянкой, каковая сама по себе является почтенным символом футбола.
- Кстати, где этот чёртов Вроде?
Гленда, не сводившая глаз с центра поля, произнесла, словно загипнтизированная:
- Кажется, он тоже взлетает.
- Ну вот видите, это магия, - настаивал Энди.
- Нет, - возразила Гленда. - Знаете что, мне кажется, это религия. Слышите?
- Из-за шума толпы я не слышу ровным счётом ничего, дорогая, - сказал Декан.
- Да, - кивнула Гленда. – Послушайте толпу.
Он прислушался. Толпа ревела, древний животный рёв взлетал прямо к небесам, поднимаясь лишь боги знают куда, но в нём, словно тайное послание, Декан расслышал скрытые слова. Они на секуду оказывались в фокусе, если у слуха может быть фокус, и если он слышал их слухом, что вовсе не факт. Казалось, вибрируют сами кости…

Игрок считает: он забил.
Вратарь считает: гол забит.
Но ни один не различил,
Что вечно я меняю вид.
Ведь я ворота, я же - мяч,
Я футболист, и я толпа,
Я счёт удач и неудач,
Всегда и вечно я – Игра.
Победа, проигрыш – всё прах.
И кто ликует, счёт открыв,
Забудет завтра вертопрах,
Но я запомню твой порыв.

"Память останется в этой песне, - подумала Гленда. – Её звук с нами навсегда. Все мы стали частью чего-то великого".
Джульетта и Трев стали опускаться вниз, плавно вращаясь и не прерывая поцелуя, пока не коснулись футбольного поля. Стадион постепенно возвращался к реальности. Всегда найдутся люди, которые, даже заслышав пение соловья, недовольно спросят: "Что за шум?"
- Скользкий ублюдок! - выкрикнул Энди и бросился к Треву, который стоял, явно не обаращая внимания на опасность, с весьма удивлённым, но радостным выражением на лице. Он так и не заметил Энди, пока тот с разбегу не нанёс своим тяжёлым ботинком мощный удар прямо Треву в пах. Все без исключения зрители мужского пола аж прослезились, сопереживая юному игроку.
Второй раз за последние двадцать четыре часа Трев услышал, как микрокольчуга буквально запела от удара, тысячи звеньев слегка разошлись и тут же встали на место. Ему показалось, будто по штанам прогулялся лёгкий ветерок. Помимо этого, он не ощутил ничего.
В отличие от Энди. Тот, скрючившись, лежал на поле и тихо шипел сквозь зубы от боли.
Кто-то хлопнул Трева по спине. Оказалось, это Пепе.
- Ты всё-таки надел мои штаны, а? Ну, то есть, не совсем мои. В моих ты бы давно свихнулся. Так или иначе, я только что придумал название для этого сплава: Возмездиум. Вряд ли он положит конец войнам, войнам ничто не может положить конец, однако он весьма эффективно возвращает удар тому, кто его нанёс. И, кстати, не трёт, верно?
- Верно, - ответил потрясённый Трев.
- Ха, зато этому парню он-таки натёр кое-что! Да уж, паренёк сегодня доигрался! Кстати, мне потребуется картинка тебя в этих штанах.
Энди поднимался очень медленно, словно движимый одной лишь силой воли. Пепе улыбался, и что-то подсказывало Треву, что любой, кто вздумает угрожать человеку с такой улыбкой, фактически, самоубийца, если не хуже.
- У тебя нож, да, мелкий нахал? – спросил Энди.
- Нет, Энди, - раздался позади него голос Орехха. – Хватит. Игра окончена. Фортуна улыбнулась Академикам, а теперь, полагаю, всем следует в духе дружбы и взаимопонимания совершить традиционный обмен майками.
- Главное, чтоб не штанами, - проворчал себе под нос Пепе.
- Тебе-то откуда знать о традициях? – прорычал Энди. – Ты ж чёртов орк. Я всё про вас знаю. Вы отрываете людям руки и ноги. Вы порождение чёрной магии. Я тебя не боюсь.
Он бросился к Орехху с приличной скоростью, для человека, у которого так болит нога.
Орехх уклонился от столкновения.
- Думаю, очевидная неприязнь между нами может быть, тем не менее, разрешена миром.
- Что?!
Пепе и некоторые футболисты подошли ближе. Энди явно многих раздражал сегодня. Орехх жестом приказал им держаться в стороне.
- Я уверен, что смогу помочь вам, Энди. Да, вы правы, я орк, но разве я так отличаюсь от вас? Неужели у орка нет глаз? Нет ушей? Нет рук и ног?
- Ага, пока что есть, - прорычал Энди и прыгнул вперёд.
Всё дальнейшее произошло так быстро, что Трев не успел разглядеть последовательность событий. Вот Энди бросается к орку, а вот уже сидит на земле, а Орехх обхватил его голову руками, выпустив когти.
- Так-так, посмотрим, - неспеша сказал Орехх, словно человек, пребывающий в глубокой задумчивости, - Сломать позвоночник несложно, лёгкий поворот черепа, и всё готово, потому что межпозвоночные диски не отностся к суставам повышенной гибкости. К тому же, уши и глазницы можно использовать для более надёжного захвата, как дырки в шаре для боулинга, - радостно добавил он.
Зрители в ужасе примолкли.
- Если использовать для измерений шкалу, изобретённую сэром Розвудом Банном, 250 баннов, полагаю, будет достаточно, - продолжил Орехх. – Возможно, вы удивитесь, но разорвать кожу, мускулы и сухожилия гораздо труднее. Вы человек молодой, и крутящий момент потребуется немалый. Думаю, на одну только кожу уйдет не менее тысячи баннов.
Энди взвизгнул, и его голова слегка повернулась.
- Так, хватит! – скомандовал Чудакулли. – Шутки шутками, но…
- Дальше останется лишь грязная работа, - продолжал Орехх. – Мускулы оторвутся от костей относительно легко.
Энди снова придушенно взвизгнул.
- В общем и целом, усилия в три-пять килобаннов, полагаю, хватит. – Он выдержал паузу. – Шутка, Энди. Вы же любите шутки. Я, кстати, тоже. Легко мог бы сунуть руку вам в горло и вывернуть желудок наизнанку.
- Давай, - прохрипел Энди.
Зверь Гиппо почуял кровь. В конце концов, люди столетиями собирались сюда отнюдь не только ради лошадиных скачек. Пролитые сегодня капли крови были сущей ерундой по сравнению с реками, которые лились здесь в прошлом, но зверь чуял знакомый запах, ему хватило и капель. Крики становились всё громче, пока толпа не вскочила на ноги и не слилась в едином громогласном рёве:
- Орк! Орк! Орк!
Орехх пару минут постоял в задумчивости, а потом повернулся к бывшему Декану:
- Вы не могли бы попросить всех уйти? Тут сейчас будет… грязновато.
- Эй, не надо вот этого! – заявил Трев. – Мы никуда не уйдём!
- Ну ладно, - сдался Орехх. – Может, только леди?
- Без шансов, - отрезала Гленда.
- Раз так, не могли бы вы одолжить мне свой мегафон, рефери? И будьте любезны отрядить парочку крепких игроков, чтобы забрали Энди, который явно не в себе.
Декан молча вручил Орехху мегафон. Тот взял его, отошёл на пару шагов и, скрестив руки на груди, некоторое время спокойно слушал вопли "Орк! Орк!", пока шум не стих сам по себе. Потом, под взглядами тысяч глаз, он поднял мегафон ко рту и сказал:
- Джентльмены. Да, я орк, и всегда буду орком. Позвольте отметить, что я горд дарованной мне привилегией играть сегодня на этом поле. Но я, кажется, понял, что орк в городе представляет для некоторых из вас серьёзную проблему. – Он помолчал. – Давайте-ка разберёмся с ней раз и навсегда.
Кое-где раздался смех и глумливые выкрики, но Гленде показалось, что зверь уже готов утихомирить сам себя. Стадион накрыла тишина, и в ней особенно отчётливо прозвучал стук брошенного оземь мегафона. Орехх закатал рукава и понизил голос, так что болельщикам пришлось напрячь слух:
- А ну, выходи, кто думает, что достаточно крут.
Шок и потрясённая ишина были ему ответом. Потом зрители начали спрашивать друг друга:
- Ты слышал? Он правда это сказал?
А потом где-то на трибунах раздались аплодисменты, вначале медленные, они всё набирали и набирали темп, достигнув в конце концов апогея, когда не хлопать было уже невозможно. Остановиться тоже было невозможно, и за какую-то минуту аплодисменты превратились в настоящий шторм.
Орехх со слезами на глазах повернулся к своей команде:
- Я обрёл ценность? – спросил он Гленду.
Она подбежала и обняла его:
- Ты всегда был бесценен.
- Тогда нам надо будет обсудить кое-что, когда матч закончится.
- Но он закончился уже сто лет назад, - удивилась Гленда.
- Нет, пока рефери не свистнул в свисток. Это все знают.
- Ради Ио, он прав! – воскликнул Чудакулли. – Вперёд, Декан! Заканчивай дело!
Архиканцлер Бразенекского университета великодушно пропустил эту оговорку мимо ушей. Он поднёс к губам свой гигансткий свисток, набрал полную грудь воздуха и дунул изо всх сил. За Эвансом Полосатым так или иначе осталось последнее слово:
- ЭЙ, ПАРНИ, ХОРОШ ПРОХЛАЖДАТЬСЯ В ДУШЕВОЙ!
Когда толпа с шумом устремилась вниз с трибун, Чудакулли хлопнул по плечу мрачного Хряккетта и сказал:
- Для меня будет честью обменяться с вами майками, сэр.
Он швырнул шляпу на поле и первым снял майку, явив миру грудь столь волосатую, будто на ней спали сразу два льва. Плученная взамен майка Юнайтед была ему несколько маловата, но это не имело значения, потому что Невидимых Академиков, как и предсказывал Энди, буквально вынесли с поля (за исключением мисс Герпес, которая отчаянно сопротивлялась) и торжественно пронесли на руках по всему городу. Это был триумф. Победили вы или проиграли, но триумф есть триумф[25].

Думаете, это конец?

-----------------------------------------
[25] В подобных случаях победителям вроде как полагается поливать всех вокруг шампанским. Такого не случилось. Если волшебник умудряется откупорить бутылку шампанского, он точно не станет выливать его мимо глотки.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments