Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-39

тут какой-то бардак с нумерацией был, 39 - правильный номер


До настоящего момента, сегодняшний день казался Библиотекарю довольно скучным. Не считая того раза, когда он влез на ворота в начале игры. Стоять, буквально, на воротах было тоскливо, и он проголодался. Поэтому его весьма порадовал крупный банан, внезапно возникший в поле зрения. Позже все согласились, что, в контексте текущих событий, к такому неожиданному подарку следовало отнестись с известной осторожностью. Но банан всегда банан, Библиотекарь был голоден, а метафизика – пустой звук. Он съел этот банан.
Высоко на трибунах Гленда задумалась, была ли она единственной, кто обратил внимание на ярко-жёлтый фрукт. Она проследила траекторию банана и заметила широкую улыбку миссис Эткинсон, матери Тошера, которая сама по себе была чем-то вроде сорвавшейся с креплений пушки в шторм. Каждому, кто хоть раз побывал в Толкучке, миссис Эткинсон была известна как изобретательница наиболее хитрых уловок. Ни разу она не пострадала за свои проделки, потому что никто в Толкучке не смел поднять руку престарелую леди. Особенно в присутствии Тошера.
- Извините, - сказала Гленда, встав со своего кресла, - мне срочно требуется спуститься вниз, на поле.
- Прости, милая, - ответил Пепе, - но шансов ноль. Народ стоит плечом к плечу. Здесь вся Толкучка и ещё полстолько.
- Присмотри за Джульеттой, - велела Гленда. Она склонилась вперёд и похлопала по плечу ближайшего зрителя. – Мне нужно вниз, как можно скорее. Не возражаете, если я прыгну?
Он посмотрел мимо неё, на сияющую Джульетту, и ответил:
- Совершенно не возражаю, если вы уговорите свою подружку подарить мне страстный поцелуй.
- Это вряд ли, но вас могу поцеловать я.
- Гм, не беспокойтесь, милая. Ладно, давайте руку.
Спуск получился весьма скорым, её передавали с рук на руки. Процесс сопровождался непристойными шутками и прибаутками, добродушным подтруниванием и глубоким чувством удовлетворения Гленды, которая тихо радовалась, что надела сегодня свои самые взглядонепроницаемые панталоны[23].
Отчаянно толкаясь и пинаясь, она достигла ворот как раз в тот момент, когда банан был мгновенно сожран. Тяжело дыша, она беспомощно стояла перед Библиотекарем, и не знала, что предпринять дальше. Тот широко улыбнулся ей, на секунду вроде как задумался, а потом рухнул на спину.

В Королевской Ложе леди Марголотта повернулась к Ветинари и спросила:
- Это что, часть игры?
- Опасаюсь, нет, - ответил он.
Её Светлость зевнула.
- Ну и ладно, хоть какое развлечение. Они тут гораздо чаще спорят, чем играют.
Ветинари улыбнулся.
- Вы правы, мадам. Кажется, футбол весьма схож с дипломатией: короткие схватки перемежаются долгими переговорами.

Гленда слегка ткнула Библиотекаря ногой:
- Алё? Вы как, в порядке? – единственным ответом ей был смачный храп. – Люди… ну, кто-нибудь! Помогите!
Сопровождаемые хором "бууу" а также, поскольку это был Анк-Морпорк, приветствиями, игроки и судья, составившие нечто вроде мобильного комитета, спешно переместились к воротам Невидимых Академиков.
- Кто-то подбросил банан, и я, кажется, видела, кто, и он, кажется, был отравлен! – одним духом выпалила Гленда.
- Дышит, вроде, - заметил Чудакулли, что было совершенно излишне, учитывая издаваемый Библиотекарем мощный храп, от которого тряслись ворота.
Архиканцлер встал на колени и приложил ухо к груди Библиотекаря.
- Не похоже, что его отравили, - объявил он.
- Почему нет, Архиканцлер? – заинтересовался Думмер.
- Потому что если кто-то отравил Библиотекаря, - пояснил Архиканцлер, - я, будучи по натуре весьма не мстительным человеком, тем не менее позабочусь, чтобы этого отравителя выследили всеми доступными университету магическими, мистическими и оккультными способами. И потом сделаю его жизнь не просто настолько ужасной, насколько он может вообразить, а настолько ужасной, насколько могу вообразить я. Уж поверьте, джентльмены. Считайте, я уже этим занялся.
Думмер озирался, пока не заметил Ринсвинда.
- Профессор Ринсвинд. Вы были… вы его друг. Не могли бы вы сунуть ему в пасть два пальца, либо предпринять нечто аналогичное?
- Нет уж, спасибо, - откликнулся Ринсвинд. – Я весьма привязан к моим пальцам, и предпочитаю, чтобы они оставались привязанными ко мне.
Толпа шумела всё громче. Зрители хотели смотреть футбол, а не бесконечные споры.
- Но ведь здесь доктор Лужайка, - напомнил Ринсвинд. – Совать пальцы во всякое – его работа. У него к этому талант.
- Ах, да, - согласился рефери. – Наверное, мы сможем убедить его взять ещё пациента. – Он повернулся к Чудакулли. – А вам пора выпускать второго запасного.
- Это будет Тревор Вроде, - объявил Архиканцлер.
- Нет! – завопил Трев. – Я обещал старушке-мамочке!
- А я полагал, что вы в нашей команде, - возразил Чудакулли.
- Ну, да, сэр… вроде того… помогаю немного и всё такое… Но я обещал старушке, сэр, после смерти Папы. Я знаю, что был у вас последним в списке, но кто мог ожидать такого оборота?
Чудакулли задумчиво уставился в небо.
- Что ж, джентльмены, мы не станем требовать от мужчины нарушения слова, данного старушке-мамочке. Это стало бы ужасным преступлением, хуже убийства. Значит, будем играть вдесятером. Ладно, справимся.

Высоко на трибунах, редактор "Таймс" взял свой блокнот и объявил:
- Я спускаюсь вниз. Глупо сидеть вдали от места событий.
- Вы идёте на поле, сэр?
- Да. Хочу лично видеть, что происходит.
- Судья вам не позволит, сэр!

- Ты не станешь играть, Трев? – спросила Гленда.
- Я ведь сто раз повторял! Запарился уже, сколько можно-то? Я обещал старушке-мамочке!
- Но ты член команды, Трев.
- Я обещал старушке-мамочке!
- Верно, однако мне кажется, она простит.
- Тебе легко говорить! А мне откуда знать, простит или нет?
- Есть способы, - раздался чей-то бодрый голос.
- О, привет, доктор Икоц, - поздоровалась Гленда.
- Я случайно подслушал ваш разговор, и если мистер Вроде сообщит мне, где она похоронена, а судья даст нам немного времени… ну, тогда, возможно…
- Не смей соваться с лопатой к моей маме! – закричал Трев, по его лицу потекли слёзы.
- Мы понимаем, Трев, - принялась утешать его Гленда. – Со старушками-мамочками всегда всё непросто. Почти не сознавая, что говорит, она добавила: - И Джульетта тоже поймёт, я уверена.
Она взяла Трева за руку и потянула прочь с игрового поля. Трев был прав. Всё пошло наперекосяк. Надежды постепенно таяли.
- Вы отдали им очко, сэр, - напомнил Думмер, когда игроки заняли позиции для очередного розыгрыша мяча.
- Я верю, что мистер Орехх будет прекрасным вратарём, - заявил Чудакулли. – Я покажу им, что бывает с людьми, которые пытались отравить волшебника.
Раздался свисток.
- ВСЕМ ДВАДЦАТЬ ОТЖИМАНИЙ! Извините, джентльмены, я сам не понимаю, что говорю…

Что бывает с людьми, которые отравили волшебника? В краткосрочной перспективе, они получают преимущество на футбольном поле, вот что. Отсутствие профессора Макароны сказалось на Академиках самым трагическим образом. Он был центром, вокруг которого строилась вся стратегия университетской команды. Приободрённые Юнайтед удвоили натиск, стремясь добить противника.
"Но всё равно, - думал редактор "Таймс", лёжа на краю игрового поля рядом с иконографистом, - волшебники, кажется, пытаются как минимум сохранить статус кво".
Он стремительно делал записи, стараясь не обращать внимания на дождь из обёрток от пирогов, кожуры от бананов, пустых мешочков из-под жареного гороха и, порой, пивных бутылок, которые швыряли на поле болельщики. Так, у кого сейчас мяч? Он бросил взгляд на поспешно нацарапанную табличку с номерами и именами игроков. Ах, да. Юнайтед прорвались на половину поля НУ, и впереди всех бежал Энди Шэнк, не слишком приятный тип… происходившее явно не относилось к стандартным футбольным манёврам. Все остальные игроки Юнайтед сгрудились вокруг него. Так что он бежал в центре группы телохранителей. Даже сами Юнайтед явно не очень понимали, что происходит, однако Шэнк умудрился нанести мощный удар по воротам… тут же перехваченный не кем иным, как мистером Ореххом. Вильям снова глянул на свою табличку. Да, это орк. Редактор записал в блокноте: "…у которого явный талант к хватанию крупных округлых объектов". Тут Вильяму стало стыдно, и он зачеркнул только что написанное. "Мы, конечно, иногда привираем, но всё-таки мы не жёлтая пресса", - подумал он.

Орк.
Орехх пританцовывал в воротах, высматривая кого-то, кому можно с пользой для дела отдать пас.
- Нельзя прыгать так целый день, Орк, - язвил стоявший прямо перед ним Энди. – Придется тебе выпустить мяч, Орк. Что, маловато у тебя друзей тут, а, Орк? Говорят, у тебя есть когти. Покажи-ка нам свои когти, Орк. Они тебе помогут мяч держать.
- Мне кажется, у вас серьёзные личностные проблемы, сэр.
- Чего?
Орехх послал мяч по навесной траектории над головой Энди, прямо в толпу игроков, где тут же завязалась яростная борьба. Потом раздался крик и очередной свисток. А вслед за свистком зазвучала речёвка. Похоже, она зародилась где-то в районе расположения миссис Эткинсон, но очень быстро распространилась по всему стадиону: "Орк! Орк! Орк! Орк! Орк! Орк! Орк!"
Чудакулли с трудом поднялся на ноги.
- Поганцы достали меня, Генри, - крикнул он, его голос почти потонул в рёве зрителей. – Коленная чашечка! Коленная, чёрт её возьми, чашечка!
- Кто это сделал? – сурово спросил рефери.
- Да откуда мне знать? Тут полный бардак, словно в старом футболе! И не мог бы ты заставить их прекратить орать речёвку? Это не то, что нам хотелось бы слышать.
Архиканцлер Генри поднял свой мегафон:
- Мистер Хряккетт?
Капитан Юнайтед с виноватым видом приблизился, протолкавшись сквозь толпу игроков.
- Вы можете повлиять на своих болельщиков?
Хряккетт пожал плечами.
- Мне очень жаль, сэр, но тут я бессилен.
Генри посмотрел на трибуны Гиппо. А кому по силам совладать с толпой? Толпа есть толпа. Толкучка. Зачинщиков не найти. Некому дать под зад, некому дать по рукам и даже не на кого прикрикнуть. Каждый орёт просто потому, что все вокруг орут то же самое.
- Ладно, однако хотя бы свою команду вы призвать к порядку способны?
К удивлению Генри, Хряккетт отвел взгляд.
- Не очень-то, сэр. Извините, сэр, так уж вышло.
- Ещё одна травма, и я отменю матч. А вам, Наверн, предлагаю покинуть поле. Кто теперь будет капитаном?
- Я! – заявил Чудакулли. – Но, с учётом обстоятельств, назначаю своим заместителем мистера Ноббса.
- Не Нобби Ноббса, надеюсь? – вскрикнул Декан.
- Не родственник, - очень быстро сказал бледл Ноббс.
- Наконец-то, удачный выбор, - вздохнул Трев. – Ноббси прирождённый бегун.
- Не в пробежках тут дело, - сказала Гленда. – И знаешь что? – добавила она, стараясь перекричать бешеный рёв толпы. – Чтобы там ни воображал старина Декан, остановить игру он не сможет. Тут просто начнётся бунт!
- Думаешь? – забеспокоился Трев.
- Сам послушай, - предложила ему Гленда. – Да, теперь я думаю, что ты прав. Тебе нужно убираться отсюда, и поскорее.
- Что? Нетушки.
- Сделай хоть что-то полезное, уведи отсюда Джульетту. Поближе к Ваймси и его стражникам. Готова поспорить, они дежурят прямо за воротами стадиона. Давай, действуй сейчас, пока ещё не поздно. Когда игра возобновится, вы уже не протолкаетесь.
Когда Трев ушёл, Гленда незаметно пробралась поближе к игровому полю, в тот уголок стадиона, где стоял доктор Лужайка, охраняя своих пациентов.
- Я вижу, вы принесли с собой маленький саквояж, сэр?
- Да, и что?
- Думаю, скоро вам понадобится саквояж побольше. Как профессор Макарона?
Профессор лежал на спине, глядя в небо с выражением тихого счастья на лице.
- Не доставил мне особых хлопот, - сказал доктор. – Хотя играть в ближайшее время вряд ли сможет. Я тут дал ему немного кой-чего, чтобы он не мучался. Поправка, я дал ему много кой-чего, чтобы он не мучался.
- А Библиотекарь?
- Двое добровольцев помогли мне перевернуть его вниз головой, и он как следует проблевался. Всё ещё немного не в себе, но в целом ничего страшного. Его подташнивает, примерно на тридцать восемь попугаев[24].
- На самом деле, всё планировалось совершенно иначе, - Гленда отчего-то вдруг почувствовала потребность оправдаться за сегодняшнюю грубую игру
- Обычно так и бывает, - утешил её доктор. – В планах одно, а на деле другое.
Они обернулись, заслышав что-то необычное в криках болельщиков. Вниз по ступеням, сияя, шествовала Джульетта. Её сопровождали Пепе и впечатляющая туша мадам Шарн, которая могла бы послужить отличной баррикадой в случае внезапной вспышки народных волнений на стадионе. Тащившийся вслед за ними Трев выглядел как небольшое примечание к основному тексту.
- Итак, милая, из-за чего переполох? – спросил Пепе.
- Пока Трев здесь, я тоже не уйду, - заявила Джульетта. – Я без него никуда. Пепе говорит, он скоро выиграет для нас матч.
- Что ты сказала? – удивилась Гленда.
- Он победит, - объявил Пепе, подмигивая. – У него звезда на руке. Хочешь поглядеть на шоу, дамочка?
- Ты что затеял? – возмутился Трев.
- О, я, знаешь ли, немного колдун. Или, скажем, фея-крёстная. – Пепе широким жестом указал на болельщиков. – Видишь всё это? Их предки радостно орали, когда дикие звери рвали на части честных людей. Или когда люди с трезубцами кололи насмерть людей с сетями, и творилась прочая дрянь в этом роде.
- А ещё они торгуют тут краденым по воскресеньям, - внесла свою лепту Гленда.
- Толпа всегда одинакова, - продолжил Пепе. – Она как огромный бессмертный зверь. Плачет и кричит, любит и ненавидит, и так из поколения в поколение. Ты не можешь приручить его и не можешь остановить. Исключительно ради тебя, юная леди, а также ради бессмертной души Трева, я намерен швырнуть этому зверю кость. Не двигайтесь.
Его худощавая фигура, немого напоминавшая паука, бросилась обратно вверх по ступеням как раз в тот момент, когда снова прозвучал свисток.
Гленда увидела, как бледл Ноббс нанёс удар. Чудакулли явно совершил ошибку, когда решил, что человек, такой же крупный, как он сам, будет таким же умным. Игра опять превратилась в нечто, весьма напоминающее прежний футбол. Юнайтед неслись через поле, старые футболисты расчищали дорогу армии Энди, который вёл её на штурм ворот Орехха. Орк получил могучий удар мячом в грудь, который отбросил его в сетку ворот. Раздался свисток, а потом:
- НЕ ТРОГАЙ ЭТО, МАЛЬЧИК! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНО ВАЛЯЛОСЬ! – затем раздался голос бывшего Декана: - Извините, сам не знаю, почему так выходит!
Затем… настала полная тишина.
Её разорвал чей-то голос:
- "Вроде. Вроде. Вроде". – Он раздавался с трибун, с того места, куда ушёл Пепе.
Зверь забыл слово "Орк", но явно не забыл имя "Вроде", которое прежде столь часто кормило его, имя, этим зверем порождённое и им же сожранное, имя, означавшее "футбол", а футбол был самым сердцем толпы. Здесь, на разбитом поле, это имя звучало, словно заклинание. "ВРОДЕ! ВРОДЕ! ВРОДЕ!" На стадионе не было человека, который не знал бы Дэйва Вроде. Он стал легендой. Даже спустя много лет его имя легко побеждало все остальные пристрастия. О Дэйве Вроде рассказывали легенды внукам. Им рассказывали, как он лежал на мостовой, истекая кровью, а ты обмакнул носовой платок в его кровь и сберёг, словно самый драгоценный сувенир.
- Вроде, - пропел баритон мадам Шарн.
- Вроде, - прошептала Гленда, а потом громче: - ВРОДЕ!
Она заметила, как маленькая фигурка бежит вдоль трибун, а за ней, словно шлейф, следует это знаменитое имя.
По лицу Трева потекли слёзы. Гленда безжалостно посмотрела ему прямо в глаза:
- Вроде! Вроде!
- Но старушка-мамочка… - всхлипнул Трев.
Джульетта склонилась и поцеловала его, на секунду превратив слёзы в чистое серебро.
- Вроде?
Речёвка всё гремела по стадиону, а Трев стоял, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, он пожал плечами. Потом достал из кармана свою мятую жестяную банку и вручил её Гленде, прежде чем снова повернуться лицом к игровому полю.
- Прости, Мамочка, - сказал он, снимая свою куртку. – Но это футбол. А у меня даже нет форменной майки.
- Это мы предусмотрели, - успокоила его Гленда. – Когда делали заказ на пошив.
Она вынула майку из недр своей сумки.
- Номер четыре. Как у отца.
- Да, - сказал Гленда. – Мы знали. Прислушайся к людям, Трев.
Трев выглядел как человек, который ищет повод сбежать.
- Я ведь ни разу не пробовал играть в новый футбол. Ты же меня знаешь. Только жестянка.
- Футбол есть футбол. В нём нет ничего, кроме футбола, - сказал Орехх. – Ты освоишься в две секунды.
Подошёл бывший Декан.
- Что ж, весьма лестно, и даже немного пафосно, леди и джентльмены, но игру пора возобновлять, и я буду признателен, если посторонние отойдут за линию, - громко произнёс он, стараясь перекричать толпу.
Трев оставил Орехха на воротах.
- Не волнуйся, мистер Трев, - сказал, улыбаясь, орк. – Я на воротах, ты в нападении, с таким раскладом мы непременно победим. Второй раз им меня не подловить. – Он взял Трева за плечо и понизил голос: - Когда здесь начнётся заваруха, изо всех сил беги на другой конец поля, а уж я позабочусь, чтобы ты получил мяч.
Трев кивнул и под крики толпы побрёл по полю.
Редактор "Таймс" лихорадочно записывал:

"В этот момент Юнайтед почувствовали, что у них есть эффективная стратегия, и всеми силами устремились к воротам университета, создав свалку, которую рефери явно не в состоянии взять под контроль.
Отважный орк тоже учёл свои ошибки, и пару раз буквально спас положение, совершая невероятные прыжки. Вот он хватает мяч и бьёт, по нашему мнению, преднамеренно, прямо в голову одного из игроков Юнайтед, повергая оппонента в ступор, ловит отскок, роняет мяч на ногу и посылает его на другую сторону поля, где Тревор Вроде, сын знаменитого футбольного героя, подхватывает пас и сломя голову несётся к воротам противника, в которых мистер Чарли Бартон безмятежно ужинает, сидя на стуле за любезно предоставленным ему столом, под охраной двух мощных защитников, чья задача явно состоит в том, чтобы не подпускать к воротам ни одну живую душу.
Все затаили дыхание, а отважный юный паладин наносит мощный удар, который, увы, неточен всего на пару дюймов и лишь сотрясает штанги. Мяч отскакивает к защитникам. Тем не менее, юный игрок маневрирует, словно одержимый, и надежды болельщиков снова воскресают к жизни. Защитники налетают друг на друга, секундной заминки как раз достаточно, чтобы мяч вследствие меткого удара устремился к предназначенному ему месту в сетке.
По мнению вашего корреспондента, даже болельщики Юнайтед стонут, когда и второй удар не достигает цели. На этот раз мяч отлетает к мистеру Х. Кэпстику, который, не теряя времени, отправляет его в направлении ворот Академиков, пока не случилась новая неприятность.
И снова непроницаемый мистер Орехх спасает положение, отражая атаки одну за другой, пока жалкая защита Академиков демонстрирует нам, что даже известная ловкость в обращении с волшебной палочкой мало помогает, если ты знать не знаешь, зачем тебе даны ноги.
В этот момент Мастер Тёмных Искусств доктор Дж. Икоц удаляется с поля, под крики толпы: "Что это там за урод в чёрном плаще?" Терпение судьи лопнуло из-за очередной попытки доктора Икоца ударить Ф. Брискета, одного из знаменитых Братьев Брискет, пожирающим души Кинжалом Смертоносной Паучихи, Королевы Вампиров. Каковой кинжал, фактически, оказался вовсе не магическим и даже, фактически, вовсе не стальным, поскольку явно куплен в "Магазине Шуток и Приколов Боффо", улица Десятого Яйца. Бормоча, предположительно, ужасные проклятья, что-то насчёт устава университета, доктор Икоц покидает поле, влекомый под руки игроками собственной команды. В итоге храбрые волшебники оказываются в ещё более затруднительном положении, чем прежде. Вероятно, в данный момент они сожалеют, что у них нет летучего ковра, дабы как можно скорее покинуть поле своего позора!"

----------------------------------------
[23] Впрочем, она была слегка разочарована, когда поняла, что никто из наблюдателй и думать не думал о каких-либо шурах-мурах.
[24] Согласно Флетчеровскому "Каталогу Летучей Тошноты", "тридцать восемь попугаев" занимают пятую строчку по шкале "Ох, что ж я маленьким не сдох?" Высшим уровнем считается тошнота великого Жидковолосого Орлана, который способен заблевать три страны за один присест.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments