Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-32



И вот Гленда снова шагает по коридору. "Орк, - размышляла она. – Тварь-убийца". Каждый раз, стоило ей моргнуть, пред внутренним взором мелькала картинка из омнископа. Зубастое и когтистое чудовище в прыжке. Увиденное, насколько она могла понять, с точки зрения того, на кого прыгнули. Непобедимый боец. А ведь Орехха убили, если верить Треву, а потом гоблин… орк снова ожил, вернулся в Невидимый Университет и сожрал пироги.
Во всей этой истории зиял огромный пробел, и люди с кнутами заполняли его просто прекрасно. "Нельзя создать существо, которое только сражается, - размышляла она. – Такое существо неизбежно будет делать что-то ещё". Орехх был, в общем, ничуть не более странным, чем другие создания, заполонившие город. Не слишком глубокий вывод, но ведь Тёмный Император был колдуном, верно? Все это знают. А ещё все знают, что человек не способен изменить свою природу. Но он может хотя бы попытаться. А вдруг?
Уже на подходе к секретному убежищу Орехха она почувствовала, что там никого нет. Она толкнула дверь и обнаружила полное отсутствие свечей. Что ещё более важно – не менее полное отсутствие Орехха. "Ведь я сама велела ему идти на тренировку, - подумала она. – Наверное, он туда и пошёл. Ну, разумеется. Не о чем волноваться".
Однако она ощущала тревогу. Что-то пошло не так. Гленда заставила себя успокоиться и направилась в сторону Ночной Кухни.

Она уже почти пришла, когда ей встретился мистер Ухорез, его адамово яблоко было красным и блестело, словно куриные потроха.
- Итак, у нас тут бродит людоед-орк? – сказал он. – Наши люди такого не потерпят. Я слыхал, эти орки просто зверюги, продолжают сражаться, даже лишившись головы.
- Интересный слух, - заметила Гленда. – И как же они находят жертву?
- Ах-ха! По запаху, - заявил бледл.
- По запаху? Без головы? У них что, нос в заду? – Гленда сама от себя не ожидала таких ругательных слов, но мистер Ухорез представлял из себя, практически, концентрированное ругательство.
- Я этого не потреплю! – продолжал возмущаться он, не обратив внимания на её вопрос. – А знаешь, что я ещё слышал? Они, типа, искусственные. Когда Тёмному Императору понадобились бойцы, он заставил Игорей сделать из гоблинов орков. Эти орки вообще не люди. Я пожалуюсь Архиканцлеру!
- Как будто он не знает, - съязвила Гленда. "Наверняка знает, правда же? - мысленно добавила она. – И Ветинари тоже, конечно". – Ты не станешь вредить мистеру Орехху, ясно тебе? Иначе… - она склонилась к нему поближе, - ты исчезнешь без следа.
- Не смей угрожать мне, - пробормотал он.
- Верно, не надо, - согласилась Гленда. – Я и не угрожаю. Просто ты исчезнешь, скользкий прощелыга. Давай, беги жаловаться Архиканцлеру, если хочешь. Сам увидишь, что будет.
- Они едят людей заживо! – взвился Ухорез.
- Тролли тоже, - напомнила Гленда. – Правда, потом выплёвывают, но в несколько, как бы сказать, подпорченном виде. А ещё до того, мы постоянно сражались с гномами, и когда они рубят тебе ноги до колен, это не шутки. Знаешь, мистер Ухорез, чёрного кобеля можно отмыть добела, и тебе тоже пора бы помыться, - фыркнула она. – А если я опять услышу о тебе хоть раз, тогда и ты услышишь обо мне. Архиканцлер в высших сферах. А здесь, внизу, только тьма, только я и только мои кухонные ножи.
- Я всем расскажу, что ты болтаешь, - пятясь, пригрозил нечастный бледл.
- Буду очень признательна, - заверила его Гленда. – А теперь, убирайся!
"Почему все говорят, что чёрного кобеля нельзя отмыть добела? – размышляла она, глядя, как Ухорез поспешно убегает прочь. – Кто видел этих чёрных кобелей? И чем они отбеливаются, перекисью, что ли? Но некоторые продолжают повторять эту поговорку, словно святую истину. Что означает: у спорщика кончились аргументы".

Хм. Похоже, пора что-то предпринять, но вот что? Ах, да. Она снова подошла к котлу с надписью "Не Трогать" и подняла крышку. Из водяных глубин на неё уставились стебельчатые глаза. Гленда достала пару рыбок и бросила их в поджидающие клешни.
- Ладно, теперь я хотя бы знаю, что с тобой делать, - сказала она.
На каждой приличной кухне полно инструментов для жуткого убийства, не говоря уже о всяких полезных приспособлениях, чтобы скрыть его следы. Такая мысль посетила её не впервые. Но сейчас она была рада этим обстоятельствам. Для нынешнего дела Гленда вынула из ящика пару толстых рукавиц и надела свой старый плащ. Потом сунула руки в котёл и достала краба. Краб принялся яростно щёлкать на неё клешнями. Гленда знала, что так и будет. Никогда, никогда не жди благодарности от тех, кому помогаешь.
- Начинается прилив, - сообщила она ракообразному. – Так что мы отправляемся на маленькую прогулку.
Она сунула краба в свою хозяйственную сумку и зашагала через лужайки университета к реке.
В шлюпочной мастерской на берегу Анка работали двое студентов. Один из них взглянул на неё и спросил:
- Вам дозволяется ходить по лужайке, мадам?
- Нет, сотрудникам кухни это строжайше запрещено, - ответила Гленда.
Студенты посмотрели друг на друга.
- А, ну и ладно, - сказал один из них.
Вот и всё.
Никаких проблем.
Молоток всего лишь воображаемый. Он бьёт тебя только в том случае, если ты сама это позволяешь.
Она достала краба из сумки, и тот принялся злобно размахивать клешнями.
- Видишь вон то поле? – спросила она, свободной рукой указывая в нужном направлении. – Оно зовётся "Курино-цыплячьим". – Вряд ли стебельчатые глаза краба были способны сфокусироваться на широком поле за рекой, но она хотя бы указала ему верное направление. – Некоторые думают, это оттого, что там держали куриц и цыплят. – Продолжила она свою речь. Студенты переглянулись. – На самом деле, всё не так. Прежде там вешали приговорённых к смерти. Когда из вон той бывшей тюрьмы выходила процессия смертников, их обычно возглавлял жрец в развевающихся одеждах. Всё это напоминало курицу, которая ведёт за собой цыплят. Поэтому и поле так назвали. В здешних краях такое считается "юмором", а я не имею ни малейшего представления, зачем рассказываю тебе всё это. Так или иначе, я сделала всё, что могла. Теперь ты знаешь больше, чем любой другой краб.
Она подошла к самому краю того, что считалось в этой реке водой, и бросила туда своего подопечного.
- Держись подальше от котлов с кипящей водой и не возвращайся.
Она обернулась и увидела, что студенты смотрят на неё во все глаза.
- Ну? – резко спросила она. – Что, есть какой-то закон, запрещающий говорить с крабами?
Она слегка улыбнулась им и зашагала прочь.
Со слегка гудящей от мыслей головой она вновь направилась по длинным коридорам в сторону свечного подвала. Некоторые из его обитателей нервозно поглядели на неё, когда она проходила мимо. Гленда, конечно же, совсем не искала мистера Орехха, но не могла не заметить, что в подвале его нет. Когда она вошла в Ночную Кухню, почти сразу же появились Джульетта и Трев. Гленда обратила внимание, что девушка выглядит слегка растрёпанной, зато глаза Джульетты сияли. Это было невозможно не заметить, потому что Гленда всегда уделяла Джульетте большое внимание. Ужасная штука эти родительские чувства.
- Почему вы всё ещё здесь? – спросила она.
Они взглянули на неё, и в их взглядах было нечто большее, чем просто смущение.
- Я вернулась, чтобы попрощаться с девушками, но вначале решила подождать Трева, потому что у него как раз заканчивалась тренировка.
Гленда села.
- Сделай мне чашку чаю, будь так добра. – И, поскольку старые привычки умирают с трудом, добавила: - Вскипяти воду в чайнике, положи две ложки чая в заварочный чайник. Когда вода вскипит, налей её в заварку. Не клади заварку в большой чайник. – Она повернулась к Треву. – Где мистер Орехх?
Безразличие так и грохотало в её вопросе.
Трев уставился в пол.
- Я не знаю, Гленда, - сказал он. – Я был…
- Занят, - подсказала Гленда.
- Но никаких шуры-муры, - поспешно вмешалась Джульетта.
Гленда ощутила, что сейчас ей совершенно наплевать, были или не были там шуры, муры или даже амуры. Есть важные вещи и есть неважные, главное, вовремя отличить одно от другого.
- И как же дела у мистера Орехха?
Трев и Джульетта посмотрели друг на друга.
- Мы не знаем. Его с нами не было, - сказал Трев.
- Мы, типа, думали, что он с тобой, - добавила Джульетта, вручая Гленде чашку жидкости, которую получаешь, когда просишь чаю у девушки, и в более спокойные времена неспособной вспомнить рецепт.
- Его не было в Главном Зале? – удивилась Гленда.
- Нет… погоди-ка минутку, - Трев выбежал с кухни, и через несколько секунд они услышали, как он спешит обратно. – Его ящик с инструментами исчез, - доложил Трев. – То есть, не то чтобы там много всего было, в основном всякие обломки, которые он находил в подвалах, но это, типа, всё, чем он владел.
"Я так и знала, - подумала Гленда. – Ну конечно же, я так и знала".
- И где же он может быть? – спросила она. – Ему ведь некуда идти отсюда.
- Ну, я не знаю. Может, решил вернуться в Убервальд? В ту деревню, о которой он нам часто рассказывал? – предположил Трев.
- До неё отсюда не меньше четырёх тысяч миль, - напомнила Гленда.
- Наверное, он подумал, что там ему будет не хуже, чем тут, - невинно заметила Джульетта. – Я хочу сказать, "орк"… лично я постаралась бы сбежать от такого имени как можно дальше.
- Послушайте, я уверена, что он здесь, просто бродит где-то по коридорам университета, - сказала Гленда, сама на сто процентов убежденная, что это неправда.
"Но если я буду верить, что он вот-вот выйдет из-за угла, или просто отбежал куда-то, чтобы… напудрить нос, или, может, вышел в город на полчасика… имеет же он право выйти? Скажем, ему понадобилось пару носков купить… В общем, если я буду верить, что он вернётся через минуту, может, так оно и случится, хотя я и сама знаю, что этому не бывать", - думала Гленда.
Она поставила чашку на стол.
- Полчаса, - объявила Гленда. – Джульетта, иди, проверь Главный Зал. Трев, шагай по коридорам вон туда, я проверю вон там. Если встретите кого-то, кому можно доверять, задавайте вопросы.
Чуть больше, чем полчаса спустя, Гленда последней вернулась на Ночную Кухню. По пути она почти наполовину убедила себя, что Орехх уже там, хотя и знала, что это не так.
- Он знает, как нанять карету? – спросила Гленда.
- Сомневаюсь, что он видел за всю жизнь хоть одну, - ответил Трев. – Знаешь, что я сделал бы на его месте? Просто бросился бы бежать. Как в ту ночь, когда умер мой отец. Я просто бродил по улицам, не разбирая дороги, всю ночь бесцельно шатался по городу. Хотел сбежать сам от себя.
- Как быстро может бежать орк? – спросила Гленда.
- Готов поспорить, гораздо быстрее, чем человек, - сказал Трев. – И гораздо дольше.
- Слушайте, - оборвала их Джульетта. – Вы разве не слышите?
- Не слышим чего? – удивилась Гленда.
- Ничего.
- И что?
- Куда делись "Ак! Ак!"?
- Думаю, мы найдём их там же, где и его, - сказал Трев.
- Ну ладно, вряд ли он добежал уже до самого Убервальда, - сказала Гленда. – Это просто нереально.
Наконец, она произнесла то, что было у всех на уме:
- Думаю, нам нужно отправиться за ним.
- Я готов, - объявил Трев.
- Тогда я тоже с вами, - заявила Джульетта. – Не забывайте, что у меня есть деньги, а деньги могут нам понадобиться.
- Твои деньги в банке, - напомнила Гленда. – А банк сейчас закрыт. Но у меня в сумочке, кажется, завалялась пара долларов.
- Хм, извините, - вмешался Трев. – Тогда я отлучусь, буквально на минуту. Есть, знаете, одна штука, которую нам надо обязательно прихватить с собой…

Водитель конёбуса до Сто Лата посмотрел на них сверху вниз и объявил:
- Два доллара пятьдесят центов. С каждого.
- Вы до Сто Лата едете? – уточнила Гленда.
- Да, - спокойно подтвердил водитель. - Именно поэтому вот здесь написано "Сто Лат".
- Возможно, нам понадобится ехать гораздо дальше, - сказал Трев.
- Всё равно практически каждый экипаж в этих краях проезжает через Сто Лат.
- И сколько туда ехать?
- Ну, это же ночной конёбус, так? Он для людей, у которых немного денег, но которые хотят попасть в Сто Лат пораньше. В этом-то и закавыка, поняли? Чем меньше денег, тем медленнее путешествие. Мы туда доберёмся, в конце концов, не беспокойтесь. Где-то ближе к рассвету, фактически.
- Вы едете всю ночь? Да туда пешком быстрее можно дойти!
Водитель вёл себя совершенно спокойно, как человек, который решил, что лучший способ прожить жизнь – это поменьше волноваться из-за всякой ерунды.
- Дело ваше, - сказал он. – Я помашу вам ручкой, когда буду обгонять.
Гленда посмотрела на пассажиров конёбуса. Это были люди, выбравшие ночной рейс ради его дешевизны; такие люди, фактически, которые берут с собой в дорогу ужин в бумажном пакете. Не новом.
Наша троица отошла посовещаться.
- Это единственный вариант, - сказал Трев. – Путешествие на почтовой карете, даже для одного, мы оплатить не сможем.
- Может, поторгуемся? – предложила Гленда.
- Неплохая идея, - сказал Трев, и зашагал обратно к конёбусу.
- И снова привет, - сказал водитель.
- Вы когда отправляетесь? – спросил Трев.
- Через пять минут.
- Значит, все пассажиры уже на борту.
Гленда заглянула за плечо водителя. Сидевший позади пассажир очень тщательно чистил варёное вкрутую яйцо.
- Весьма вероятно, - сказал водитель.
- Тогда почему бы не стартовать прямо сейчас, и не поехать немного быстрее? Это очень важно.
- Ночной конёбус, - напомнил водитель. – Я, кажется, об этом уже говорил.
- Предположим, я пригрожу тебе обрезком трубы? – сказал Трев. – Тогда мы поедем быстрее?
- Тревор Вроде! – возмутилась Гленда. – Нельзя грозить людям трубой!
Водитель посмотрел на Трева с высоты своего сиденья:
- Извини, не мог бы ты повторить ещё разок?
- Я сказал, что у меня есть вот этот обрезок трубы, - повторил Трев, постукивая упомянутым предметом по дверце конёбуса. – Извини, но нам очень нужно поскорее попасть в Сто Лат.
- А, вот оно что, ну да, конечно. Вижу твою трубку, - сказал водитель, вынимая что-то из-под сиденья. – Ну, что тут сказать? Посмотри на этот боевой топор и не забывай, что если я разрублю тебя пополам, закон будет на моей стороне. Ничего личного, закон есть закон. Ты меня что, за дурачка принял? Вертишься тут, словно уж на сковородке, а главное, из-за чего?
- Нам необходимо нагнать нашего друга, возможно, он в опасности, - сказал Трев.
- А ещё это очень романтичная история, - добавила Джульетта.
Водитель взглянул на неё.
- Если ты поможешь нам нагнать его, я тебя от души поцелую, - пообещала Джульетта.
- Вот! – сказал водитель, обращаясь к Треву. – Почему ты этого сразу не предложил?
- Ладно, я тебя тоже поцелую, - согласился Трев.
- Нет уж, спасибо, сэр. – Водитель явно наслаждался беседой. – В твоём случае я предпочитаю трубу, только, ради бога, не воспринимай это как приглашение к действию, а то я потом кровь с сидений запарюсь отмывать. Ничто её не берёт.
- Ладно, тогда я всё-таки попытаюсь воспользоваться трубой, - сказал Трев. – Мы в отчаянном положении.
- А еще мы дадим тебе немного денег, - снова вмешалась Джульетта.
- Извините? – уточнил водитель. – Я получу поцелуй, деньги и удар трубой? Знаете что, лично я предпочёл бы поменять трубу на ещё один поцелуй.
- Два поцелуя, целых три доллара и никаких труб, - предложила Джульетта.
- Или только труба, и я всё-таки попытаю счастья, – добавил Трев.
Гленда, в немом ужасе наблюдавшая за этой сценой, решила вмешаться:
- Я тоже тебя поцелую, если хочешь. – Она не могла не заметить, что это щедрое предложение ничуть не повысило их шансы.
- Но что насчёт остальных? – спросил водитель.
Все четверо заглянули в конёбус и поняли, что за ними наблюдают не менее дюжины изумлённых пассажиров.
- Езжай за поцелуй! – сказала женщина, прижимавшая к себе большую корзину.
- И за деньги! – добавил один из мужчин.
- Мне плевать, станут они целоваться или бить его по башке трубой, - заявила старушка с заднего сиденья, - главное, чтобы нас не забыли высадить, где надо.
- А кому-нибудь из нас поцелуйчик светит? – спросил один из парочки хихикающих подростков.
- А как же! – угрожающе заявила Гленда, и парни молча уселись на свои места.
Джульетта приблизилась, взяла лицо водителя в ладони, и… раздался смачный звук, напоминающий звук теннисного мяча, всасываемого сквозь натянутые струны теннисной ракетки. По внутренним часам Трева и Гленды всё это длилось долго, слишком долго. Наконец, Джульетта сделала шаг назад. Водитель был оглушен, его глаза разъехались в разные стороны, он глупо улыбался.
- Ух, это было покруче обрезка трубы! – наконец, сказал он.
- Может, лучше я поведу? – предложил Трев.
Водитель улыбнулся ему.
- Нет уж спасибо, я сам буду править. И не переоценивай себя, паренёк. Опасного человека я чую за версту, а ты даже близко не похож. Скорее уж меня звезданёт трубой по башке моя старушка-мамочка, чем ты. Лучше выбрось-ка эту штуку, а то кто-нибудь так рубанёт тебя вдребезги пополам, век не забудешь.
Потом подмигнул Джульетте:
- Знаешь, я тут подумал, что лошадям порой невредно бы и пробежаться. Посадка закончена, мы отправляемся в Сто Лат.
Обычно конёбусы перемещаются без спешки, поэтому водитель считал "бегом" то, что любой другой человек назвал бы "прогулкой", однако в конце концов от лошадей удалось добиться такой скорости, на которой им хотя бы не успевало наскучить очередное дерево, мимо которого проезжал экипаж.
Как верно заметил водитель, конёбусы предназначены для людей, у которых мало свободных денег и много свободного времени. Очевидно, что подобная концепция не подразумевает излишней роскоши. По сути, экипаж был обычным длинным фургоном, оснащённым слегка приподнятыми к0злами для водителя спереди и рядами скамей позади. Сверху и по бокам фургон был укрыт парусиной, частично защищавшей пассажиров от непогоды, но, к счастью, пропускавшей внутрь достаточно свежего воздуха, чтобы ослабить запах обивки сидений, испытавшей на себе всё многообразие естественных нужд и неестественных причуд человечества.
Гленде показалось, что большинство пассажиров едут этим конёбусом далеко не впервые. Старушка тихо занялась своим вязанием. Юнцы, в полном соответствии с их возрастом, продолжали втихомолку хихикать, а гном просто пялился в окно, кажется, потеряв всякий интерес к происходящему вокруг. Попутчики в основном помалкивали, за исключением мужчины на заднем сиденье, который устроил продолжительный диалог сам с собой.
Через десять минут скачков по колдобинам, Гленда не выдержала:
- Мы едем слишком медленно! – закричала она. – Я могла бы бежать быстрее!
- Не думаю, что он успел далеко уйти, - утешил её Трев.
Солнце садилось, и через капустные поля протянулись длинные тени. Внезапно в отдалении показалась человеческая фигура. Человек явно с кем-то боролся.
Трев спрыгнул с повозки.
- Ак! Ак!
- Это те проклятые птицы! - Выкрикнула Гленда, бросившись вслед за ним. – Дай-ка мне свою свинцовую трубу.
Орехх скрючился в дорожной пыли. Он старался прикрыть руками лицо, а Сёстры Вечного Движения прыгали вокруг и били крыльями. На пассажиров конёбуса они не обратили никакого внимания, пока на месте действия не появилась свинцовая труба, сопровождаемая Глендой. Впрочем, данное обстоятельство тоже не произвело на тварей особого впечатления. Они действительно сильно походили на птиц. Гленде никак не удавалось нанести настоящий удар, они просто отлетали в сторону и тут же возвращались снова.
- Ак! Ак!
- Не смейте обижать его! – закричала Гленда. – Он не сделал ничего плохого!
Орехх поднял руку и схватил её за запястье. Вроде он не приложил особой силы, но Гленда не могла даже шевельнуться. Словно её рука вдруг завязла в камне.
- Они здесь не для того, чтобы вредить мне, - сказал он. - Они здесь для вашей защиты.
- От кого?
- От меня. По крайней мере, так считается.
- Это просто глупо. Я не нуждаюсь в защите от тебя.
- Они думают иначе, - казал Орехх. – Но не это самое худшее.
Твари принялись кружить поблизости, а тем временем все прочие пассажиры, следуя анк-морпоркской инстинктивной тяге к импровизированным уличным представлениям, высыпали из телеги и образовали группу заинтересованных зрителей. Это явно раздражало Сестёр.
- А что тогда самое худшее? – спросила Гленда, отмахиваясь трубой от ближайшей Сестры, которая проворно отскочила назад.
- Возможно, они правы.
- Ладно, ты орк, - сказал Трев. – Орки жрали людей. Ты съел кого-нибудь в последнее время?
- Нет, мистер Трев.
- Ну вот.
- Нельзя арестовать человека за то, чего он не совершал, - глубокомысленно кивая, заявил один из пассажиров конёбуса. – Это, типа, основной закон.
- Что такое "орк"? – спросила стоявшая рядом с ним леди.
- О, в давние времена в Убервальде или ещё где-то орки имели привычку рвать людей на куски и жрать.
- Типичные иностранцы, - заметила женщина.
- Но все эти орки давно умерли, - продолжил мужчина.
- Вот и прекрасно, - сказала женщина. – Кто-нибудь хочет чаю? У меня с собой фляжка.
- Все умерли, кроме меня. Опасаюсь, я и есть орк., - признался Орехх. Он посмотрел на Гленду. – Извини. Ты была очень добра, но имя "орк", похоже, будет преследовать меня повсюду. Это создаст проблемы. Я не хочу, чтобы ты пострадала.
- Ак! Ак!
Женщина откупорила фляжку.
- Но ведь ты не собираешься жрать кого-нибудь, правда, дорогой? Если ты действительно голоден, у меня и макароны есть. – Она посмотрела на ближайшую Сестру и добавила: - А ты хочешь макарон, милая? Я знаю, что человек не виноват в том, кем уродился, но как тебя угораздило стать похожей на курицу?
- Ак! Ак!
- Опасность! Опасность!
- Фигзнает, - сказал ещё один пассажир. – Не похоже, что этот парень создаст проблемы.
- Пожалуйста, пожалуйста, - пробормотал Орехх. Рядом с ним лежал небольшой ящик. Орехх открыл его и принялся поспешно доставать какие-то предметы.
Это были свечи. В спешке сбивая их дрожащими пальцами и поднимая снова, он наконец умудрился расставить свечи на булыжниках дороги. Потом достал из кармана коробок и с трудом, путаясь в собственных пальцах, зажёг-таки спичку. По его лицу потекли слёзы. Свечи начали разгораться…
Разгораться, и менять цвет.
Синие, жёлтые, зелёные огни. Свечи гасли, секунду дымили, а потом вспыхивали снова, уже другим цветом, под восторженные охи и ахи зрителей.
- Видите? Видите? – бормотал Орехх. - Они вам нравятся? Нравятся?
- Ух ты, я думаю, ты можешь заработать на этом кучу денежек! – сказал один из пассажиров.
- Они прекрасны, - заявила престарелая леди. – Вы, молодёжь, нынче такое вытворяете!
Орехх повернулся к ближайшей Сестре и почти выплюнул слова:
- Видишь? Я не бесполезен, я обрёл ценность.
- У моего шурина в городе магазинчик приколов, - сказал недавний эксперт по оркам. – Хочешь, напишу тебе его адрес? Хотя мне кажется, эти штуки будут очень в кассу на детских праздниках или типа того.
Гленда наблюдала за событиями, разинув рот. Кажется, Орехха приняла в свои милосердные объятья некая разновидность демократии, которую практикуют дружелюбные и здравомыслящие, хотя, возможно, и не очень умные люди; люди, чьё образование построено не на книгах, а на постоянном общении с другими людьми.
Очень трогательное зрелище, но Гленду в нём кое-что беспокоило. Заныли старые шрамы на сердце. Это же ведро с крабами, как оно есть. Сентиментальные и всепрощающие объятья, но сделай хоть что-то не так, - одно неверное слово, одна неверная связь, одна неверная мысль, - и они тут же превратятся в удушающий захват. Орехх был прав: жизнь орка постоянно под угрозой.
- Эй вы, кто дал вам право так обращаться с этим бедняжечкой? – спросила старая леди, грозя пальцем ближайшей Сестре. – Если хотите жить рядом с нами, ведите себя, как полагается, ясно вам? Это значит: не смейте клевать людей. В Анк-Морпорке так себя вести не дозволяется.
При этих словах улыбнулась даже Гленда. По сравнению с тем, что мог предложить сам Анк-Морпорк, клевки сошли бы за лёгкий массаж.
- Ветинари напустил в город всяких… - заявил другой пассажир. – Я не имею ничего против гномов…
- Это хорошо, - раздался позади чей-то голос. Пассажир шагнул в сторону, и Гленда увидела, что за ним стоял гном.
- Извини, парень, не заметил тебя, ты же такой коротенький, - сказал человек, ничего не имеющий против гномов. – Так я про что и толкую: вы, гномы, пришли, обжились, и не создаёте проблем. Но в последнее время какие-то совсем странные твари появляются.
- Ага, вот, например, та женщина, которую приняли в Стражу на прошлой неделе, - поддержала престарелая леди. – Она откуда-то из Эфеба, что ли. Очень странная. Стоило порыву ветра сорвать с неё солнечные очки, и трое прохожих тут же окаменели.
- Её зовут Медуза, - объяснила Гленда, читавшая эту историю в "Таймс". – Кстати, прохожих потом расколдовали волшебники.
- В общем, - резюмировал человек, ничего не имеющий против гномов, - мы готовы принять кого угодно, если они ведут себя прилично и не лезут в чужие дела.
О, как часто Гленда слышал эти слова. Чаще, чем припев прилипчивой песенки. Однако симпатии толпы были теперь явно не на стороне Сестёр. Рано или поздно народ возьмётся за камни.
- На вашем месте, - сказала Гленда, - я бы убралась отсюда поскорее. Летите обратно, к той леди, что послала вас сюда. И не мешкайте!
- Ак! Ак! – проскрежетала одна из тварей.
Однако в этих птичьих головах явно имелись мозги. И три Сестры определённо желали сохранить их в целости, потому что бросились прочь, неловко подскакивая и подпрыгивая, словно цапли, пока их плащи не развернулись в крылья, которыми они принялись махать изо всех сил, стараясь поскорее набрать высоту. Издали донеслось последнее "Ак! Ак!"
Водитель конёбуса кашлянул.
- Ну, вроде всё уладилось, так что предлагаю вам снова занять ваши места, леди, джентльмены и… все прочие. Не забудьте свои свечи, мистер.
Гленда помогла Орехху взобраться в повозку и сесть на скамью. Он крепко прижимал к себе свой ящик, словно щит.
- Куда ты хотел направиться? – спросила она, когда лошади снова неторопливо зашагали по дороге.
- Домой, - ответил Орехх.
- Обратно к Ней?
- Она дала мне ценность. Я был ничем, а она дала мне ценность.
- Как ты можешь так говорить? Ты не был "ничем", - возмутилась Гленда. Через пару скамей от них Трев и Джульетта оживлённо шептались о чём-то.
- Я был ничем, - повторил Орехх. – Я ничего не знал, и ничего не понимал, я был глуп и ничего не умел…
- Но это не значит, что человек никто, - твёрдо заявила Гленда.
- Нет, значит, - возразил Орехх. – Может, и неплохой, но всё равно никто. Я был бесполезен. Она показала мне, как обрести ценность, и теперь я кое-чего достиг.
У Гленды появилось чувство, что они говорят на разных языках.
- Что значит "ценность", мистер Орехх? – спросила она.
- Это значит, что ты меняешь мир к лучшему, - ответил Орехх.
- Неплохо сказано, - одобрила старая леди с макаронами. – Слишком много вокруг бездельников, которые и пальцем не шевельнут, чтобы сделать что-то полезное.
- Ладно, а как насчёт людей, которые родились слепыми, например? – спросил пассажир с варёным яйцом, сидевший напротив.
- Я знаю одного слепого, который владеет баром в Сто Лате, - вмешался престарелый джентльмен. – Он знает по памяти, где что лежит, и по звону монет определят сумму, которую положили на прилавок. Дела у него неплохо идут. Это просто поразительно. На слух отличает фальшивый шестипенсовик за десять шагов, и это в шумном баре, не забывайте.
- Не думаю, что речь идёт об абсолютной ценности, - сказал Орехх. – Полагаю, Её Светлость имела в виду, что ты должен поступать как можно лучше исходя из того, что у тебя есть.
- Кажется, весьма благоразумная леди, - заметил человек, ничего не имеющий против гномов.
- Она вампирша, - коварно заметила Гленда.
- Ничего не имею против вампиров, пока они не лезут в чужие дела, - заявила макаронная леди, которая в этот момент лизала что-то кислотно-розового цвета. – У нас есть один по соседству, работает в лавке кошерного мясника. Отличный парень.
- Мне кажется, тут дело не в результате твоих усилий как таковом, а в соотношении результата с тем, с чего ты начал, - сказал гном.
Гленда с улыбкой откинулась на спинку сиденья, слушая, как вокруг развиваются различные философские концепции. Она была не уверена в своих выводах, но Орехх сидел рядом, гораздо менее отчаявшийся, чем прежде, а все остальные обращались с ним, как с равным.
Впереди во тьме замаячили какие-то смутные огни. Гленда соскользнула со своего сиденья и подошла к водителю.
- Мы уже почти приехали?
- Ещё минут пять, полагаю, - ответил тот.
- Извини за глупую выходку с трубой, - сказала она.
- А, ерунда, - весело отмахнулся водитель. – У нас тут в ночном конёбусе чего только не случается, уж поверь. По крайней мере, никого не стошнило, уже хорошо. Однако, интересный у тебя приятель.
- Ты и не представляешь, насколько, - сказала Гленда.
- Да уж. Все эти речи, про то, что ты должен делать лучшее, на что способен. И чем лучше у тебя получается, тем больше требования. Я думаю, так оно и есть.
Гленда кивнула. Похоже, действительно, так оно и есть.
- Потом ты прямиком назад поедешь? – спросила она.
- Нет. Мы с лошадками передохнём до рассвета, а там уж и в обратный путь. – Он искоса посмотрел на неё, как человек, который многое слышит, и, как ни удивительно, ещё больше видит, что творится позади, пока остальные пассажиры считают его всего лишь человеком, который глядит на дорогу. – А нехилый поцелуйчик она мне отвесила. Знаешь что, когда конёбус приедет на станцию, там вокруг будет полным-полно сена, и я, разумеется, не замечу, если кое-кто захочет в этом сене вздремнуть, э? Мы отбываем обратно в шесть утра со свежими лошадьми.
Он улыбнулся, заметив выражение её лица.
- Я же говорил, тут чего только не случается: дети, сбежавшие из дома, жёны, сбежавшие от мужей, мужья, сбежавшие от других мужей. Мы официально называемся "омнибус", а "омни" значит "многое", и на этом конёбусе действительно бывает практически всё что угодно, чёрт побери. Вот почему у меня всегда при себе топор, врубаешься? Однако топор, это ещё далеко не всё, что человеку нужно в жизни, такое моё мнение. – Он повысил голос: - Скоро Сто Лат, ребята! Обратный рейс в шесть утра. – Он подмигнул Гленде. – И если вас не будет к этому времени на борту, уеду без вас. Конёбус ходит по расписанию, и никак иначе.
- Ну, вроде всё неплохо вышло? – спросила Гленда, глядя, как приближаются огни города.
- Отец будет ворчать, - пожаловалась Джульетта.
- Да ничего, он подумает, что ты была со мной.
Трев молчал. По правилам улицы, предстать перед своей девушкой в образе парня, который не является таким парнем, который запросто может шарахнуть другого парня обрезком трубы по башке – чрезвычайно позорно, хотя никто, кроме него, похоже, не обратил на это ни малейшего внимания.
- Кажется, впереди проблемы, - объявил водитель. – Ланкрский Экспресс почему-то не отправился вовремя.
Пассажиры не видели ничего особенного, кроме огней, освещавших большой каретный двор у ворот, в котором стояли несколько экипажей. Когда они подъехали ближе, водитель окликнул одного из тех кривоногих, похожих на хорьков мужчин, которые словно сами зарождаются около любого здания, так или иначе связанного с лошадьми.
- Экспресс не отправился? – спросил он.
Хорькообразный мужчина вынул изо рта сигаретку.
- Коняга расковалась.
- Ну и что? У них же тут кузнец есть? Куёт лошадок для почтовиков и всё такое.
- Ничё он не куёт, потому что вдарил себе молотом по руке.
- О, чёрт, если Экспресс не уедет в ближайшее время, это влетит вам в круглую сумму, - сказал водитель. – Это ж почта. По Экспрессу люди часы сверяют.
Орехх встал.
- Я могу подковать для вас лошадь, сэр, - объявил он, забирая с сиденья свой ящик с инструментами. – Возможно, вам следует поскорее сообщить об этом начальству.
Хорёк убежал прочь.
Когда конёбус запарковался на каретном дворе, к нему торопливо подошёл прилично одетый мужчина.
- У вас тут есть кузнец? – спросил мужчина, глядя прямо на Гленду.
- Это я, - сказал Орехх.
Мужчина уставился на него во все глаза.
- Не очень-то вы похожи на кузнеца, сэр.
- Вопреки распространённому заблуждению, кузнецы обычно скорее жилисты, нежели мускулисты. Дело прежде всего не в мускулах, а в крепких сухожилиях.
- Вы, значит, с наковальнями хорошо знакомы?
- Вы удивитесь, насколько, сэр.
- В кузне есть набор подков, - сказал мужчина. – Вам нужно будет подогнать одну из них по размеру.
- Я знаю, как это делается, - заверил его Орехх. – Мистер Трев, я буду признателен, если ты пойдёшь со мной и поможешь раздувать мехи.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments