Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-27



Атмосфера в Необщей комнате была такая, что хоть топор вешай, если бы кто-нибудь был в состоянии его найти, конечно. Не говоря уже о том, чтобы повесить. С точки зрения волшебников – обычное дело, но многих капитанов пришлось вывозить прочь, погрузив в заблаговременно припасённую поблизости тачку. Впрочем, на ногах еще оставалось немало гостей, производивших изрядный шум и гам. Патриций и два Архиканцлера скромно уселись в углу, чтобы спокойно отдохнуть в глубоких креслах и без помех обсудить кое-какие важные вопросы.
- Знаете, Генри, - сказал Ветинари бывшему Декану, - мне кажется весьма перспективной мысль назначить вас судьёй матча.
- О, да прекратите! – возмутился Чудакулли. – Это будет совершенно нечестно!
- По отношению к кому?
- Нуу, гм… - пробормотал Чудакулли. – Дело, видите ли, в конкуренции между волшебниками.
- С другой стороны, - мягко возразил Ветинари, - можно ведь и так рассудить: разве волшебник допустит, чтобы его коллега Архимаг был публично побеждён игроками, которые, при всём уважении к их талантам, навыкам, особенностям и истории, могут быть описаны общим термином "обычные люди"?
Чудакулли отсалютовал своим огромным бокалом для бренди куда-то в направлении края вселенной.
- Я бесконечно доверяю моему другу Генри, - сказал он. – Хотя он немного, как бы сказать, полноват для этой роли.
- Нечестно! – возмутился Генри. – Крупный мужчина может быть очень лёгок на подъём. Кстати, как насчёт отравленного кинжала? Есть шанс заполучить его?
- В наши времена, - ответил Ветинари, - боюсь, придётся обойтись свистком.
В этот момент кто-то попытался хлопнуть Ветинари по спине.
Всё произошло очень быстро и закончилось чуть ли не раньше, чем началось: Ветинари по-прежнему сидел в своем кресле, с пивным бокалом в одной руке, и запястьем новоприбывшего, крепко зажатым в другой. Потом он выпустил руку незнакомца и спросил:
- Чем могу быть полезен вам, сэр?
- Ты ж лорд Ветинари, ага? Видал твой портрет на почтовых марках.
Чудакулли осмотрелся. К ним поспешно направлялись несколько клерков Ветинари, а также друзья дерзкого футболиста, которых в данный момент можно было определить как людей, несколько более трезвых, чем он, и продолжавших очень, очень быстро трезветь прямо на глазах, потому что их приятель явно попал в ситуацию, когда ему понадобятся все друзья, какие только есть.
Ветинари кивнул своим слугам, которые мгновенно притормозили и вновь растворились в толпе, а потом щёлкнул пальцами ближайшему официанту:
- Стул, пожалуйста, для моего нового друга.
- Вы уверены? – тихо спросил Чудакулли, когда "другу" поспешно подсунули стул, и очень вовремя, потому что капитан всё равно уже падал назад.
- А я чё, я ничё, - пробормотал "друг", - тут все грят, что ты того, но я грю, что ты супер нашчёт футбика. Чё за прок в этих драчках? Я-то знаю, мне по репе нешколько раз крепко вдарили.
- Неужели? – спросил лорд Ветинари. – И как ваше имя?
- Свифин, шэр.
- Гм. Может, еще какое-нибудь имя есть? – поинтересовался Ветинари.
- Дастворфи, - ответил "друг". Он поднял палец, вроде как салютуя. – Капитан. Хряки Куроноша.
- А, не слишком удачный сезон у вас был, - заметил Ветинари. - Вашей команде нужна свежая кровь, особенно после того, как Джимми Вилкинс отправился в Танти за попытку отгрызть чей-то нос. А уж когда и братья Скряги выбыли, оказавшись в больнице, Сонный Холм просто втоптал вас в грязь, да так и оставил там на три следующих сезона. Конечно, старина Гарри Кэпстик выступает неплохо, с тех пор, как вы купили его у Вторника Паточной Шахты за два ящика "Винклса" и мешок обрезков свинины. Неплохая цена за футболиста с деревянной ногой, но болеть за вас всё равно не хочет никто.
Вокруг Ветинари и с трудом стоящего на ногах Свифина постепенно распространилась тишина. У Чудакулли отпала челюсть, а бокал Генри так и остался наполовину полным, что было совершенно нетипично для бокала, находящегося в руках волшебника свыше пятнадцати секунд.
- Кроме того, я слышал, ваши пироги оставляют желать много лучшего. Например, начинки, которая была бы неживой, варёной и органической одновременно, - продолжал тем временем Ветинари. – Трудно ожидать энтузиазма от Толкучки, если ваши пироги сами по себе ползают, как не раз было замечено.
- Мои парни, - пробурчал Свифин, - лучшие, ик! Не их вина, што противники им попадаются ещё лучше. У наш ни разу не было шанса шыграть ш кем-то, кого мы можем побить. Парни выкладываются на што двадцать процентов, большего и просить нельзя. Кштати, откуда вы всё это знаете? Мы, типа, не на первых мештах сияем в лиге.
- О, я специально интересовался, - ответил Ветинари. – На мой взгляд, футбол очень похож на жизнь.
- Вы правы, шэр, как вы правы. Штараешься изо всех сил, а потом кто-то наподдаёт тебе между ног.
- Тогда я советую вам обратить самое пристальное внимание на новый футбол, - заметил Ветинари. – Он основан на скорости, мастерстве и грамотной тактике.
- О, точно, шэр, - согласился Свифин. – У нас вшё это ешть в избытке.
С этими словами он упал со стула.
- У бедняги есть тут друзья? – спросил Ветинари, обернувшись к гостям.
В толпе возникло некоторое замешательство, пока футболисты прикидывали, разумно ли быть друзьями Свифина в данный момент.
Ветинари повысил голос:
- Мне просто требуется пара человек, чтобы отнести его домой. Им надлежит уложить его в постель и проследить, чтобы с джентльменом не стряслось неприятностей. Вероятно, им следует также остаться с ним до утра, потому что утром ему может придти в голову идея совершить самоубийство.

"Заря Нового Футбола" гласил заголовок "Таймс", которую Гленда взяла почитать на следующее утро. Казалось, редакторы и сами не знали, что же именно самое важное, потому что за главным заголовком следовал подзаголовок шрифтом помельче: "Капитаны Подписали Новые Правила", и потом ещё мельче: "Новые Мячи Пользуются Успехом".
К удивлению и неудовольствию Гленды, картинка Джульетты всё ещё занимала место на первой полосе, хотя и поменьше, чем вчера. Заголовок гласил: "Загадочная Леди Исчезла", а текст статьи просто сообщал, что загадочную модель, Жуль, никто не видел с (Гленда проверила дату) позавчерашнего дня. "Удивительно, - подумала она. – Разве тот факт, что кого-то не могут найти, является новостью?" Её поразило, что на первой полосе нашлось место для этого, потому что основное пространство занимал футбол, но "Таймс" любила такие штуки – начать статью на первой странице, а потом, когда история начинает становиться интересной, вдруг прервать её и запихнуть продолжение куда-нибудь на страницу номер 35, где текст благополучно скончается между кроссвордом и вечной рекламой хирургического лечения грыжи.
Внутренняя колонка начиналась заголовком "Один-ноль в пользу Ветинари". Обычно Гленда эту колонку не читала, потому что нормальный человек не способен слишком часто видеть "тем не менее" в короткой статье на 120 слов.
Первую полосу она просматривала с грустью, а потом со всё возрастающим гневом. Ветинари добился своего. Он подпоил их, а потом заставил подписаться под своим футболом, порождением Дворца и Университета, бледным призраком настоящей игры. Разумеется, её чувства не были столь уж однозначны. Приходилось признать, что тупость "настоящего" футбола она ненавидела. Кому же понравятся идиотские драки и бессмысленная Толкучка. Но это была её личная ненависть и её выбор. Люди сами придумали этот футбол, и сколь бы глуп он ни был, он принадлежал им. А теперь важные шишки опять взяли то, что им не принадлежит, и объявили, что это прекрасно. Старый футбол намеревались запретить. Ещё одно маленькое лезвие в алкогольной сахарной вате Ветинари.
Кроме того, она испытывала глубочайшие подозрения насчёт свежеоткрытой урны, чьё изображение по какой-то причине всё ещё лежало на её кухонном столе. Было объявлено, что новые правила на самом деле очень старые и написаны на древнем языке, а это значит – кто может их прочесть, кроме некоторых важных шишек? Она пробежалась глазами по описанию этих самых правил. В них встречались некоторые пункты из старых правил уличного футбола, словно некие ископаемые, случайно дожившие до новой эры. Среди них попалось и её любимое: мяч следует именовать мячом. Мячом является мяч, сыгранный как мяч тремя игроками подряд, в каковой момент он и признаётся мячом. Она любила это правило за уникальную тупость самой его фразеологии. Похоже, его написали в тот день, столетия назад, когда чья-то отрубленная голова случайно закатилась на поле, и непреднамеренно подменила собой настоящий мяч, в тот момент скрытый под телом обезглавленного. Такие штуки остаются в людской памяти, особенно после того, как обезглавленный человек был признан автором победного гола, забитого его головой.
Это правило и некоторые другие остались в списке новых инструкций Ветинари, словно некий памятник ушедшей славе прежнего футбола. Их явно оставили в качестве подачки общественному мнению. Нельзя позволять властям такие штуки. Всего лишь потому что Ветинари тиран и может легко казнить кого захочет, люди действовали так, словно боялись его. Кто-то должен объяснить им, что это неправильно. Мир и прежде несколько раз переворачивался вверх тормашками. Гленда не вполне понимала свои собственные мысли, но желание помешать Ветинари спокойно проворачивать его фокусы внезапно стало очень сильным. Люди сами должны решать, когда им вести себя глупо и старомодно; нельзя, чтобы знать указывала всем, что и когда делать.
С великой решимостью она сняла с вешалки плащ, накинула его прямо поверх фартука, и, после некоторых размышлений, взяла из буфета парочку пирожных. Даже там, где без пользы разобьётся в щепы стенобитный таран, дорогу проложит хорошая выпечка.

В Продолговатом кабинете секретарь патриция взглянул на секундомер.
- На пятьдесят секунд хуже вашего личного рекорда, милорд.
- Явное свидетельство вреда алкоголя, Барабантт, - мрачно сказал Ветинари.
- Подозреваю, иных доказательств и не нужно, - со слабой улыбкой заметил Барабантт.
- Хотя, справедливости ради, я должен заметить, что эта загадочная Шарлота из "Таймс" является наиболее коварной среди их составителей кроссвордов, а ведь эти составители та ещё компания. Но она! Аббревиатуры, чётные и нечётные, скрытые слова, инвертированные слова, а теперь ещё и диагонали! Как она такое делает?
- Но вы же одолели эту загадку, сэр.
- Только разгадку, а не загадку. Загадывать гораздо сложнее. – Ветинари поднял палец. – Это она, владелица магазина домашних животных с Пелликул Степс, помяните моё слово. Её в последнее время не упоминали среди отгадавших, следовательно, именно она составляет эти кроссворды.
- Женщины порой обладают весьма изощрённым умом, милорд.
Ветинари посмотрел на своего секретаря в немом изумлении.
- Разумеется, так и должно быть, Барабантт. Им же приходится иметь дело с мужчинами. Полагаю…
В дверь кабинета деликатно постучали. Ветинари вернулся к кроссворду, в то время как Барабантт выскользнул из комнаты. После тихого диалога секретарь вернулся.
- Похоже, некая молодая женщина пробралась во Дворец сквозь задние ворота, подкупив охрану, сэр. Они приняли взятку вопреки вашим прямым приказам, после чего она проникла в гостиную. Вскоре она обнаружит, что двери заперты. Она желает видеть вас, потому что, как она заявила, у неё есть жалоба. Это девушка.
Ветинари взглянул на секретаря поверх газеты.
- Передайте ей, что тут я помочь не в силах. Может, не знаю, ей попробовать пользоваться другим парфюмом?
- Я имел в виду, что она из прислуги, сэр. Её зовут Гленда Эвфемизм.
- Скажите ей… - Ветинари помедлил, а потом улыбнулся. – Ах, да, Эвфемизм. Она подкупила охрану едой? Возможно, выпечкой?
- Прекрасно, сэр! Пирожные. Но как вы…?
- Она повариха, Барабантт, а не просто девушка. Проводите её ко мне.
Секретарь слегка возмутился.
- Вы уверены, что это мудрое решение, сэр? Я уже приказал охране выбросить пирожные.
- Пирожные, приготовленные мисс Эвфемизм? Вас могут обвинить в преступлении против высокого искусства, Барабантт. Я встречусь с ней немедленно.
- Вынужден заметить, что сегодняшнее утро у вас уже полностью занято, милорд.
- Несомненно. Следить за моим расписанием - ваша работа, и я уважаю это. Но я сегодня вернулся во Дворец лишь в полпятого утра, и определённо помню, что ушиб палец ноги на лестнице. Я пьян, словно скунс, Барабантт, или, иными словами, скунсы пьяны точно так же, как и я. Должен признать, с этой идиомой я был прежде не знаком, и даже не помышлял о скунсах в подобном контексте, но Наверн Чудакулли любезно просветил меня. Будьте снисходительны, могу я позволить себе минутную слабость?
- Ну, вы же патриций, милорд, - сказал Барабантт. – А следовательно, можете позволить себе всё, что пожелаете.
- Очень любезно с вашей стороны напомнить об этом, хотя я, фактически, и не нуждался в напоминании, - ответил Ветинари.
Кажется, он при этом почти улыбнулся.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments