Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-22

я знаю, что эта сноска уже была. там некоторая путаница возникла, здесь она стоит правильно.



Пепе ощутил повышенное давление в мочевом пузыре. Всё бы ничего, но его зажало между молотом и наковальней, если не считать подобную метафору слишком дерзкой для описания его положения между мадам и каменной стеной. Мадам всё ещё спала. Она величественно всхрапывала, используя традиционный сложносоставной храп, известный тем, кому выпало счастье слышать его еженощно, как симфония из: "эррр, эррр, эррр, блоррт!" Кроме того, она придавила Пепе ногу. В комнате царила кромешная тьма. Он умудрился высвободить ногу, которая, как выяснилось, наполовину занемела, и отправился исполнять традиционный ночной квест поиска горшка. Квест оказался коротким: Пепе начал его, наступив на валявшуюся бутылку из-под шампанского, а закончил лёжа на спине. Потом он нашарил в темноте бутылку, проверил, пуста ли она (просто на всякий случай, вдруг повезёт?), и, убедившись, что пуста, наполнил сосуд снова. Потом поставил бутылку на стол или что там было такое плоское в темноте? В принципе, этот предмет мог оказаться чем угодно, вплоть до крокодила.
Мадам исполнила очередную виртуозную руладу. Наверное, от храпа он и проснулся. Наощупь отыскав свои трусы, он умудрился всего лишь с третьей попытки надеть их правильно, не перепутав верх с низом и перед с задом. Трусы слегка холодили. Маленькая проблемка с микрокольчугой: как ни крути, она, всё-таки, металл. С другой стороны, она не трёт, и не нуждается в стирке. Пять минут над огнём – и гигиена обеспечена. Кроме того, трусы Пепе сами по себе были с сюрпризом.
Ощутив, наконец, что готов к встрече с окружающим миром, или, по крайней мере, той его частью, которая сможет оценить верхнюю, полностью одетую половину Пепе, он, спотыкаясь, побрёл к двери магазина, проверяя каждую встреченную бутылку на предмет наличия жидкости. Удивительно, но ему удалось обнаружить на 50% полную ёмкость с портвейном. "В шторм любой порт сгодится, хоть с вейном, хоть без", - подумал он и употребил портвейн вместо завтрака.
Дверь магазина дрожала, потому что её кто-то тряс. Пепе выглянул в маленькое окошко, через которое персонал оценивал, нужно ли впускать потенциального клиента. Шикарные магазины вроде "Заткниса" не продают свои товары кому попало. За окошком мелькали лица, сменявшие друг друга по мере того, как столпившиеся у двери люди боролись за самое удачное место. Кто-то потребовал:
- Мы хотим видеть Жуль.
- Она отдыхает, - заявил Пепе. Ответ, уместный при любых обстоятельствах. Может означать всё что угодно.
- Вы видели картинку в "Таймс"? – спросил другой голос. – Глядите. – К окошку поднесли свежий номер газеты.
"Чёрт побери", - подумал Пепе.
- У неё был трудный день, - сказал он вслух.
- Общественность хочет знать о ней всё, - заявил резкий голос.
Несколько менее агрессивный женский голос добавил:
- Она потрясающая.
- Верно, верно, - согласился Пепе, лихорадочно соображая, что бы ещё ответить. – Но она очень скрытная, и к тому же очень артистичная личность, если вы понимаете, о чём я.
- А у меня тут крупный заказ, - объявил ещё один голос, чей обладатель умудрился протолкаться к окошку.
- О, ради этого мы не станем её будить, - заявил Пепе. - Подождите минутку, и я с вами побеседую.
Глотнув ещё портвейна, Пепе оглянулся и обнаружил мадам, облачённую в ночную сорочку, которая могла бы вместить в себе целый взвод (весьма близко знакомых между собой людей, по крайней мере). Мадам приблизилась, с бокалом в одной руке и бутылкой из-под шампанского в другой.
- Ужас, до чего оно выдохлось,- заявила мадам. – Вкус отвратительный.
- Я пойду, поищу посвежее, - быстро предложил Пепе, выхватив бутылку у неё из рук. – У нас тут журналисты и клиенты, все хотят видеть Джул. Можешь вспомнить, где она живёт?
- Она говорила, это точно. Но вчерашний день как-то расплывается в памяти, словно был давным-давно, - посетовала мадам. – Та, другая, как её, Гленда, вроде бы работает кухаркой в каком-то крупном учреждении. И вообще, зачем они хотят видеть Джул?
- В "Таймс" напечатали чудесную картинку, - объяснил Пепе. – Помнишь, ты сказала, что мы обогатимся? Так вот, похоже, ты сильно приуменьшила тогда.
- Что предлагаешь, дорогой?
- Я? – удивился Пепе. – Возьми заказ, потому что это денежки, а остальным скажи, что Джул встретится с ними позже.
- Думаешь, они это проглотят?
- А какие варианты? Мы же, чёрт возьми, понятия не имеем, где она. Где-то по городу бродит миллион долларов на красивых ногах.

Рис, Подземный Король гномов, уделил картинке чудесной девушки самое пристальное внимание. Чёткость была совсем неплохая. Технология передачи чёрно-белых картинок по семафорным линиям существенно улучшилась в последнее время. Тем не менее, его агенты в Анк-Морпорке, наверное, изрядно потратились, чтобы приобрести необходимые для передачи семафорные мощности. Видимо, они считали картинку достаточно важной. Разумеется, данный факт разозлит других гномов, но, судя по опыту Риса, чем-нибудь недовольные найдутся в любом случае. Он посмотрел на стоящих перед ним грэгов. "Как просто живётся Ветинари, - мысленно позавидовал он. – Тому приходится иметь дело всего лишь с религиями. У нас религий нет. Быть гномом – само по себе религия, и её жрецы вечно препираются друг с другом, причём порой кажется, что каждый гном – жрец".
- Не вижу тут ничего неприличного, - сказал он вслух.
- Мы полагаем, что борода фальшивая, - заявил один из грэгов.
- Вполне приемлемо, - возразил Рис. – В наших законах нет ни единого прецедента не в пользу фальшивых бород. Напротив, для тех, у кого борода не растёт, они могут стать настоящим спасением.
- Но девушка, ну, слишком соблазнительна, - сказал один из грэгов. Под своими высокими кожаными капюшонами они выглядели совершенно неотличимыми друг от друга.
- Привлекательна, несомненно, - согласился Король. – Джентльмены, вы что здесь, диспут решили затеять?
- Это необходимо прекратить. Это не по-гномьему.
- А с моей точки зрения, наоборот, совершенно явно по-гномьему, разве нет? – ответил Король. – Микрокольчуга является стопроцентной кольчугой, чего-либо более гномьего и желать невозможно. Девушка улыбается, да. Вынужден признать, что гномы не слишком часто улыбаются, особенно те, с кем я встречаюсь по делам, однако лично я полагаю, что мы можем извлечь из данного примера определённые полезные уроки.
- Это подрыв моральных устоев!
- Как? Где? Опасаюсь, "подрыв" имеет место лишь в вашем собственном воображении.
- Значит, вы не намерены ничего делать в связи с этим? – спросил самый высокий грэг.
Король на минуту задумался, глядя в потолок.
- Нет, я намерен кое-что предпринять, - сказал, наконец, он. – Для начала, дам своим сотрудникам поручение отследить, сколько заказов на микрокольчугу поступит сегодня отсюда, из Бонка. Уверен, "Заткнис" не станет возражать против проверки их записей, особенно когда я предложу мадам Шарн вернуться и открыть её магазин здесь.
- Вы так поступите?
- Несомненно. Мы почти заключили Соглашение Долины Кум, мирный договор с троллями, в реальность которого мало кто верил. И я сыт по горло, джентльмены, вашими всхлипами, стонами и бесконечными, бесконечными попытками опять переиграть сражения, которые вы уже давно проиграли. Насколько я понимаю, эта юная леди является прообразом нашего нового будущего, и если вы не уберётесь из моего кабинета через десять секунд, я потребую с вас арендную плату.
- У вас будут проблемы!
- Проблемы всегда есть! Но в данный момент я намерен доставить их вам.
Когда за грэгами захлопнулась дверь, Король снова опустился в своё кресло.
- Неплохо, сэр, - одобрил его секретарь.
- Они ещё вернутся. Бесконечные препирательства есть суть гномьего бытия. – Король немного поёрзал в кресле. – Знаешь, а эти, из "Заткниса", говорили правду, когда уверяли, что микрокольчуга не трёт и не так холодит, как можно было бы ожидать. Попроси агента в Анк-Морпорке передать мадам Шарн нашу благодарность за её щедрый дар, ладно?

Несмотря на раннее утро, в Главном зале университета царило оживление. Большинство столов были сдвинуты к стенам или, если кое-кому хотелось похвастаться своим мастерством, висели под потолком. Чёрно-белые каменные плиты пола, за тысячелетия отполированные до блеска множеством ног, подвергались дальнейшей полировке башмаками профессоров и студентов, спешивших по всяким важным делам или, в редких случаях (когда не удалось сочинить правдоподобную отговорку), на лекции.
Большая Люстра была опущена на своих цепях вниз и вбок, к стене, чтобы обновить свечи. Впрочем, для целей Наверна Чудакулли, к счастью, на полу оставалось достаточно свободного места.
Архиканцлер заметил поджидавшего его человека.
- Как всё идёт, мистер Тупс?
- Прекрасно, должен заметить, сэр, - ответил Думмер. Он открыл сумку. – Один из этих мячей оригинал, а второй – копия, которую мистер Орехх и Тревор Вроде изготовили прошлой ночью.
- А, старая игра "угадай, где мяч", - обрадовался Чудакулли.
Он взял в свои крупные ладони по мячу и стукнул ими об пол.
"Бумц! Бумц!"
- Совершенно неотличимы.
- Тревор Вроде сообщил, что изготовление копии обошлось в двадцать долларов, уплаченных гному-ремесленнику, - проинформировал Думмер.
- В самом деле?
- Да, сэр. Он отдал мне сдачу и расписку.
- Вы чем-то озадачены, кажется, мистер Тупс?
- Ну, да, сэр. Похоже, я неверно оценил его поначалу.
- Даже такого мелкого чёрного кобеля, оказывается, можно отмыть добела, - заявил Чудакулли, компанейски хлопнув Думмера по спине. – Один-ноль в пользу человеческой природы. Теперь о важном: какой из этих мячей следует вернуть в Комод?
- Удивительно, сэр, однако наши посланцы не забыли пометить копию белой точкой, вот здесь… нет, вот здесь… я думал, она здесь… а! вот она! Этот, значит, наш. Срочно отправлю студента, чтобы положил чёрный мяч обратно в Комод. У нас в запасе есть ещё около полутора часов.
- Нет, сделайте всё сами, мистер Тупс. Это займёт у вас всего лишь несколько минут. А потом поспешите обратно, я хочу провести небольшой эксперимент.
Вернувшись, Думмер обнаружил Чудакулли слоняющимся около одной из больших дверей в Главный Зал.
- Ваш блокнот наготове, мистер Тупс? – тихо спросил Архиканцлер.
- И заточенный карандаш тоже.
- Прекрасно. Эксперимент начинается.
Чудакулли осторожно покатил мяч по полу, выпрямился и взглянул на свой секундомер.
- А, попался под ноги профессору Конечных Исследований, видимо, по чистой случайности… Теперь мяч непреднамеренно пнул один из бледлов, мистер Хипини его имя, кажется. Мяч отлетел к студенту, мистеру Пондлайфу, вроде бы… В итоге, мы получили импульс, мистер Тупс. Ненаправленный, это правда, но весьма многообещающий. А теперь…
- Не трогайте мяч руками, джентльмены! – крикнул Архиканцлер, ловко придержав спортивный снаряд ботинком. – Таковы правила! Тут явно понадобится ваш свисток, мистер Тупс.
Он снова ловко пнул мяч, выкатив его на каменный пол.
"Бумц!"
- Хватит суетиться вокруг, словно мальчишки с жестяной банкой! Играйте в футбол! Я Архиканцлер этого университета, и я отчислю, или просто выгоню прочь любого, кто прогуляет тренировку без записки от мамочки, ха!
"Бумц!"
- Разделитесь на две команды, поставьте ворота и постарайтесь выиграть! Ни один человек не покинет игровое поле, если не будет ранен! Руками не пользоваться, ясно? Вопросы?
Поднялась рука. Чудакулли взглянул на лицо любопытного.
- А, Ринсвинд… - пробормотал Архиканцлер, и, поскольку он не был преднамеренно грубым человеком, добавил: - профессор Ринсвинд, разумеется.
- Разрешите принести записку от мамочки, сэр?
Чудакулли вздохнул.
- Ринсвинд, однажды вы, к немалому моему изумлению, поведали мне, что не знаете своей матери, потому что она сбежала ещё до вашего рождения. Прекрасно помню, как записал этот поразительный факт в своём дневнике. Другие идеи будут?
- Разрешите пойти поискать мою мамочку?
Чудакулли призадумался. Профессор Жестокой и Необычной Географии не читал лекций и не имел обязанностей, если не считать напутствия избегать неприятностей. Хотя Чудакулли никогда не признал бы этого, но должность Ринсвинда была всего лишь синекурой. Он был обычным трусом и шутом, но при этом несколько раз спасал мир при весьма необычных обстоятельствах. Поглотитель неудач, вот кто он такой, решил Чудакулли. Ринсвинд служил чем-то вроде громоотвода, принимая на себя проблемы, которые не хотелось бы иметь никому иному. Подобный персонаж полностью оправдывал свои обеды, расходы на стирку (хотя прачки сетовали на необычно большое количество испачканных трусов) и ежедневное ведро угля, хотя и был, с точки зрения Чудакулли, нытиком. При этом он умел очень быстро бегать, и, следовательно, был полезен.
- Задумайтесь, - вещал тем временем Ринсвинд. – Вначале объявилась загадочная урна, а потом все вдруг разом заинтересовались футболом. Очень подозрительно. Думаю, скоро случится что-то ужасное.
- Да ладно вам, - отмахнулся Чудакулли. - Может, наоборот, что-то прекрасное?
Ринсвинд тщательно обдумал это заявление.
- Ждём прекрасного, готовимся к ужасному, - объявил он. – Извините, но такова правда жизни.
- Бросьте, мы же в Невидимом университете, - утешил его Чудакулли. – Чего здесь бояться? Ну, кроме меня, разумеется. Боги, футбол всего лишь спорт. – Он повысил голос: - Разделитесь на две команды и начинайте уже играть!
Он сделал шаг назад и встал рядом с Думмером. Нещадно понукаемые футболисты получив, наконец, чёткий приказ, отданный громким голосом, сбились в кучку и путём всеобщего бормотания принялись решать, что они теперь предпримут вместо того, что было велено.
- Поверить не могу, - возмутился Чудакулли. – Каждый мальчишка знает, что делать, обнаружив рядом с собой предмет, пригодный для пинания ногами. – Он сложил ладони рупором: - А ну, давайте-ка, скорее выбирайте капитанов. Мне плевать, кто это будет.
Процедура выборов заняла больше времени, чем ожидалось. Просто каждый, кто не успел тайком покинуть Главный зал, вдруг понял, что пост капитана даёт дополнительный шанс стать объектом божественного гнева Архиканцлера. Наконец, вперёд были вытолкнуты две жертвы, у которых не хватило сил забраться обратно вглубь толпы.
- Повторяю, теперь выбирайте членов команды! – скомандовал Чудакулли. Он снял шляпу и швырнул её на пол. – Вы все знаете, о чём речь! Любой мальчишка знает! Это как девчонки и розовый цвет, инстинктивное стремление! По очереди выбирайте членов команды, пока одному не останется хлюпик, а другому толстяк. Некоторые из капитанов стали талантливейшими математиками всех времён, пытаясь устроить всё так, чтобы не остаться с хлюпиком на руках… Стой где стоишь, Ринсвинд!
Думмер непроизвольно содрогнулся, вспомнив свои школьные годы. Толстяка в его классе звали "Поросёнок" Лав. К сожалению, отец "Поросёнка" владел магазином конфет, что (помимо крепких тумаков) придавало сыну некоторый авторитет в школе. Следовательно, объектом для издевательств оставался только хлюпик, и это превратило жизнь Думмера в настоящий ад, вплоть до того чудесного дня, когда с его пальцев неожиданно сорвались искры, подпалившие штаны Мартина Соггера. Думмер до сих пор помнил чудесный запах горящей ткани. Но лучшие дни твоей жизни были уже безнадёжно отравлены… Потом стало полегче. Конечно, Архиканцлер порой грубоват, но ему, по крайней мере, не дозволяется хватать тебя за пояс и поднимать в воздух, так, чтобы штаны врезались между ягодиц…
- Вы слушаете меня, Тупс?
Думмер моргнул.
- Э, извините, сэр. Я тут… вычислял кое-что.
- Я спрашиваю, кто вон тот высокий парень со смуглой кожей и изящной бородкой?
- О, это профессор Бенго Макарона, Архиканцлер. Из Колении, помните? Он у нас на год, по обмену с профессором Девствогривом.
- А, точно. Бедный старина Девствогрив. Надеюсь, на иностранных языках его фамилия звучит не столь смехотворно. Значит, мистер Макарона прибыл к нам, чтобы пополнить свои знания, да? Получить столичный лоск, так сказать.
- Вряд ли, сэр. Он уже имеет профессорские должности в Унки, QIS и Чаббе, общим числом тринадцать, а также должность внештатного профессора в Бугарупском университете. Он упомянут в двухстах тридцати шести научных статьях и одном заявлении о расторжении брака.
- Что?
- Ну, в его стране волшебники относятся к обету воздержания не слишком серьёзно. Горячая южная кровь, понимаете ли. Его семья владеет огромным ранчо и самой крупной кофейной плантацией за пределами Клатча. А бабушке, если я правильно помню, принадлежит Транспортная Компания Макароны.
- Тогда какого чёрта он притащился к нам?
- Говорит, хочет работать с лучшими из лучших, сэр. И, кажется, не шутит.
- Неужели? Весьма благоразумный парень, оказывается. А что там насчёт развода?
- Не знаю деталей, сэр. Об этом предпочитают помалкивать.
- Рассерженный муж?
- Рассерженная жена, - ответил Думмер.
- О, так он был женат?
- Нет, насколько я знаю, Архиканцлер.
- Тогда я вообще ничего не понимаю, - признался Чудакулли.
Думмер, который в данной области и сам ощущал себя весьма неуверенно, осторожно начал:
- Она была женой другого мужчины, с которым… гм… как я слышал, сэр.
К большому облегчению Думмера, Чудакулли, кажется, что-то понял, его широкое лицо просияло.
- А, вы хотите сказать, он был как наш профессор Хайден. У него ещё такое смешное прозвище было…
Думмер приготовился к худшему.
- "Змейки", - вспомнил Чудакулли. - Очень, знаете ли, любил змей. Постоянно о них рассуждал, с гарниром из ящериц. Только о них и думал.
- Я рад, что вы так относитесь к этому, сэр, потому что многие студенты…
- А ещё старина Прыщ, он был в нашей гребной команде. Рулил на соревнованиях два года подряд… - выражение лица Думмера не изменилось, но бедняга изрядно покраснел. – Кажется, такое сплошь да рядом, - добавил Чудакулли. – Мне сдаётся, некоторые придают этим вещам слишком большое значение. А по-моему, в мире и без того любви маловато. В конце концов, если бы нам не нравилась компания других мужчин, мы не оказались бы здесь, в университете. Да уж! О, смотрите! Молодец, парень!
Последнее замечание относилось к особенно ловкому финту с мячом, проделанному одним из волшебников, которые, пока Чудакулли отвлёкся, наконец-то приступили к игре.
Около Чудакулли появился бледл.
- Да, что вам?
- Тут один джентльмен желает видеть Архиканцлера, сэр. Волшебник, сэр. Гм… вообще-то, он Декан, сэр, но утверждает, будто тоже Архиканцлер.
Чудакулли на секунду замешкался, но чтобы заметить эту краткую заминку нужно было обладать тем колоссальным опытом наблюдений за Чудакулли, какой был только у Думмера Тупса. Когда Архиканцлер заговорил, каждое слово зазвучало спокойно и осторожно, словно отлитое в форму стального самоконтроля.
- Какой приятный сюрприз, мистер Ноббс. Проводите Декана к нам. О, и не нужно взглядом просить одобрения Тупса, спасибо. Я тут всё ещё Архиканцлер, знаете ли. Фактически, единственный. Проблемы, мистер Тупс?
- Ну, сэр, вокруг народу многовато, сэр… - Думмер замолчал, потому что вдруг понял: его никто не слушает. Он не заметил, как мяч отскочил к бледлу Ноббсу (не родственник), и как упомянутый бледл нанёс мощный удар, словно ему под ноги попалась жестяная банка нахального уличного оборванца. Зато Думмер получил возможность понаблюдать за полётом мяча, по изящной траектории направленного к дальней стене Главного Зала, около которой стоял орган и которую украшал большой витраж из цветного стекла, посвящённый Архиканцлеру Абасти. Чудесный витраж ежедневно демонстрировал одну из нескольких тысяч сценок мистической либо духовной природы. Интуитивно прикинув направление и скорость удара, Думмер понял, что сияющее изображение ("Епископ Хорн в процессе осознания текущих неприятностей, связанных с поглощением пирога из аллигатора") появилось на витраже в явно неудачный для себя момент. А потом в его поле зрения медленно и плавно, словно планета в поле зрения телескопа, вплыл какой-то ржаво-коричневый силуэт, который налету раскинул руки, поймал мяч прямо в воздухе и приземлился на клавиатуру органа, издав "бумц!" в тональности си-бемоль.
- Молодец, обезьяна! – прогрохотал Архиканцлер. – Прекрасный прыжок, но, к сожалению, против правил.
К удивлению Думмера, со стороны игроков раздался ропот неодобрения.
- Полагаю, поступок Библиотекаря с определённой точки зрения может считаться вполне законным и благоразумным, - раздался у них за спинами тихий голос.
- Кто это сказал? – резко обернувшись, спросил Чудакулли. Его взгляд встретился с испуганным взглядом Орехха.
- Орехх, сэр. Оплывальщик. Мы встречались вчера. Вы поручили нам сделать мяч, помните?
- И ты утверждаешь, что я неправ, так, что ли?
- Я бы предпочёл, чтобы вы рассматривали моё предложение как способ для вас оказаться ещё более правым.
Чудакулли разинул рот, а потом захлопнул его. "Я знаю, что ты такое. А ты знаешь? Или эту информацию от тебя решили утаить?" – подумал он.
- Очень хорошо, мистер Орехх. И какие у тебя есть предложения?
- Какова цель данной игры?
- Победить, разумеется!
- Именно. К сожалению, они играют способом, который делает указанную цель труднодостижимой.
- Неужели?
- Да, сэр. Все игроки стремятся пнуть мяч.
- Но ведь так и должно быть? – удивился Чудакулли.
- Только если целью игры является лёгкая физическая разминка, сэр. Вы играете в шахматы?
- Ну, иногда.
- И вы считаете, что всем пешкам следует толпиться на доске, пытаясь поставить мат королю?
На секунду перед мысленным взором Чудакулли возник лорд Ветинари, держащий в руке одинокую пешку и спрашивающий, чем она могла бы стать…
- Ох, да ладно тебе. Это совсем другое дело! – возмутился он.
Тут рядом с Ореххом, словно восходящая луна ярости, появилось ещё одно лицо.
- Не смей говорить с джентльменами, Орехх, не смей отнимать у них время своей глупой болтовнёй…
Чудакулли испытал острый приступ симпатии к Орехху, тем более, что Смимс, как это частенько присуще людям его склада, постоянно поглядывал на Архиканцлера, словно ища, хуже того, ожидая одобрения своего мелкого тиранства.
Но начальник всегда должен поддерживать авторитет другого начальника, на публике, по крайней мере, иначе у власти вообще никакого авторитета не останется, а следовательно, старший начальник вынужден соглашаться с мелким начальником, даже если он, старший начальник, считает младшего начальника мелким надоедливым идиотом.
- Спасибо за вашу заботу, мистер Смимс, - сказал он, - однако, фактически, это я попросил мистера Орехха высказать его соображения, потому что футбол – игра народная, а он, несомненно, в гораздо большей степени народ, нежели я. Я не хочу отвлекать его от дел, равно как и вас от ваших, ибо ваши дела, насколько мне известно, столь же важны, сколь и неотложны.
Младший начальник, если у него есть хоть капля ума, всегда замечает, когда старший начальник даёт ему шанс сохранить лицо.
- Как это верно, сэр! – воскликнул Смимс после секундного раздумья и заспешил прочь, к безопасности.
Создание по имени Орехх всё тряслось.
"Ему кажется, что он поступил неправильно, - подумал Чудакулли. – А я не должен думать о нём как о "создании". Какое-то восьмое чувство волшебника заставило его оглянуться, и он увидел лицо другого оплывальщика, - как его бишь? – Тревора Вроде.
- Хочешь что-то сказать, мистер Вроде? Извини, но сейчас я немного занят.
- Я дал мистеру Тупсу сдачу и расписку, - заявил Тревор.
- А чем ты тут у нас занимаешься, молодой человек?
- Руковожу свечным подвалом, папаша.
- О, неужели? Твои парни отлично работают в последнее время.
Трев решил не заострять внимание на том, кто именно хорошо работает.
- У мистера Орехха не будет проблем, папаша?
- Не должно, насколько мне известно.
"Но что мне известно? – спросил сам себя Чудакулли. – Мистер Орехх сам по себе проблема, просто по определению. Но Библиотекарь говорит, этот парень любит возиться с ремонтом всякой ерунды и по большей части ведёт себя как дружелюбный хлюпик, хотя говорит витиевато, словно читает лекцию [13]. Этот мелкий человечек… Хотя, если присмотреться, не такой уж и мелкий, просто он словно сам себя принижает излишней скромностью… Этот мелкий человечек родился с именем столь грозным, что какие-то крестьяне приковали его к наковальне, потому что даже убить побоялись. Может, Ветинари и его чопорные друзья в чём-то правы и чёрного кобеля всё же можно отмыть добела. Я надеюсь, они правы, потому что если нет, этот кобель может неожиданно обернуться матёрым волком. А тут ещё и Декан может в любую минуту заявиться, будь проклята его предательская шкура".
- Просто он мой друг, папаша.
- Ну, это хорошо. У всех должны быть друзья.
- Я никому не дам забижать его, папаша.
- Весьма смело с твоей стороны, молодой человек, позволь заметить. Вернёмся, тем не менее, к предмету беседы. Почему ты стал возражать, мистер Орехх, когда я сказал, что Библиотекарь совершил чудесный прыжок, но при этом нарушил правила?
Орехх не поднял взгляда, но тихим голосом всё-таки сказал:
- Прыжок был элегантен. Прекрасен. Игра и должна быть такой, прекрасной, словно хорошо организованная война.
- Ха, вряд ли многие согласятся с тем, что война такая уж хорошая штука.
- Красота сама по себе не добро и не зло, сэр. Она должна рассматриваться как явление нейтральное.
- Думаю, то же относится и к правде, сэр, - вмешался Думмер, пытавшийся не потерять нить беседы.
- Часто красота просто ужасна, сэр, однако мистер Библиотекарь совершил поступок и красивый, сэр, и добрый. Следовательно, данное деяние является справедливым, и, следовательно, правило, которое могло бы помешать повторному совершению этого поступка, следует признать и некрасивым, и несправедливым одновременно, а следовательно, истинно ложным.
- Ага, он прав, папаша, - добавил Трев. – Народ завсегда радуется таким трюкам.
- Ты хочешь сказать, люди будут рады несостоявшемуся голу? – удивился Думмер.
- Конечно, будут! Все так и ахнут! Главное, чтобы что-то происходило, - фыркнул Чудакулли. - Ты сам недавно был на игре! Что там видно? Если повезёт – успеешь лишь краем глаза взглянуть на толпу здоровенных, неряшливых мужчин, сражающихся за мяч, который является всего лишь куском дерева. Люди хотят видеть, как забивают голы!
- Или отбивают, не забывай! - добавил Трев.
- Верно, юноша, - согласился Чудакулли. – Игра должна идти на скорости. У нас ведь год Печального Зайца сейчас, в конце-то концов. Зрители легко могут заскучать. Не удивительно, что после матча начинаются драки. Мы должны создать новый футбол, который будет поинтереснее, чем обычная свалка, в которой все колотят друг друга тупыми предметами по головам.
- Вот это последнее всегда было достаточно популярно, - с сомнением заметил Думмер.
- Ну, мы же волшебники, как-никак. А теперь мне пора идти, приветствовать чёртова так называемого Архиканцлера бразенекского так называемого университета в духе братской, чёрт её возьми, сердечности!
- Так называемой, - не слишком тихо пробормотал Думмер.
- Что? – взревел Архиканцлер.
- Просто задумался, какие будут распоряжения для меня, Архиканцлер?
- Распоряжения? Продолжайте игру! Следите, кто лучше всех справляется! Разработайте правила покрасивее! – бросил Архиканцлер, поспешно направляясь в сторону Главного Зала.
- Что? Новые правила? – ужаснулся Думмер. – Это же куча работы!
- Делегируй!
- Вы же знаете, в смысле делегирования полномочий я безнадёжен!
- Тогда делегируй делегирование кому-то ещё! Всё, мне совсем пора, надо проследить, чтобы он не спёр серебряные ложечки!

[13] Человек, неспособный понимать множество значений слова "уук" просто не имеет шансов занять высокий пост в Университете.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments