Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-21



Гленда и Джульетта решили снова отправиться домой на тролль-бусе. Конечно, ещё один экстравагантный поступок с точки зрения соседей, однако не будем забывать, что у Гленды была при себе сумма, какой она прежде никогда не держала в руках. Она запихнула деньги себе в лиф платья, a la мадам, и теперь купюры ощутимо её грели. С троллем было безопасно. Если бы кто-то захотел их ограбить, нападающему пришлось бы применить кувалду размером примерно с дом.
Джульетта была тиха и задумчива. Это слегка озадачило Гленду, она ожидала, что девушка будет вся бурлить эмоциями, как фонтан, в который бросили мыло. Тишина нервировала.
- Послушай. Я знаю, что ты прекрасно повеселилась, - осторожно начала Гленда, - однако демонстрация одежды за деньги вряд ли может считаться настоящей работой, как тебе кажется?
"Конечно не может, - подумала она. – За настоящую работу платят гораздо меньше".
Откуда взялась эта мысль? Джул вообще рта не раскрывала, а тролль был из горных, весь покрытый лишайником. Его словарь включал всего несколько коротких фраз. "Это моя собственная мысль, - решила она. – Всё дело в Мечте, не так ли? Джульетта сама как мечта. Микрокольчуга удивительный материал, нельзя не признать, но девушка придала ему особый лоск и блеск. И что я могу ей сказать? Работай на кухне. Ты очень полезная, когда не отвлекаешься, но ты не умеешь вести счета и составлять ежедневное меню. Как ты обойдёшься без меня? Что будешь делать в дальних странах, где все такие странные?"
- Я открою на твоё имя счёт в банке, - сказала она вслух. – Пусть это будет наш маленький секрет. Твой запас на будущее.
- И если папочка об этом не узнает, он не сможет забрать эти деньги, чтобы слить их потом на стену в переулке за баром, - проговорила Джульетта, глядя в серьёзное, равнодушное лицо тролля.
Если бы Гленда знала, как сказать "Pas devant le troll", она бы именно это и произнесла. Но Джульетта была права: мистер Столлоп требовал, чтобы все доходы семьи сливались в общий котёл, а держателем этого котла был он сам. Содержимое впоследствии выливалось в вонючем переулке на задах бара "Индейка с Овощами".
- Ну, я бы не стала выражаться так резко, - пробормотала Гленда.

"Бумц! Бумц!"
Новый мяч был каким-то волшебным, вот что. Он прыгал обратно в руки Треву словно по собственной воле. Трев охотно испробовал бы настоящий удар ногой, но за ним, Ореххом и мячом уже увязалась стайка уличных мальчишек, так что был серьёзный риск, раз выпустив мяч из рук, расстаться с новой игрушкой навсегда.
- Ты уверен, что правильно понял, как эта штука устроена? – спросил он Орехха.
- О да, мистер Трев. Он гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Конечно, кожаные многогранники представляют некоторую проблему, но в целом…
На плечо Трева опустилась тяжёлая рука.
- Так-так, кто у нас здесь? Трев Вроде, - сказал Энди, - и его ручной зверёк, которого убить потруднее, чем даже таракана. Что-то происходит, верно, Трев? И ты сейчас расскажешь мне всё. Для начала ответь, что это такое у тебя в руках?
- Не сегодня, Энди, - сказал Трев, попятившись назад. – Тебе крупно повезло, что ты не попал в Танти, в ласковые руки мистера "Раз Вздёрнуть", который отмерил бы тебе красивенький пеньковый воротник на шею.
- Мне? – переспросил Энди с притворным изумлением. – Но я же ничего такого! Это всё тупицы Столлопы, я тут не при делах. Но что-то происходит, что-то связанное с футболом. Ветинари какую-то хреновину затеял, верно?
- Просто отвяжись, ладно? – сказал Трев.
За спиной Энди толпилась группа поддержки, гораздо более многочисленная, чем его обычная банда. Братья Столлоп весьма мудро избавили улицы от своего присутствия, но у таких, как Энди, всегда есть последователи. Хотя бы потому, что безопаснее находиться за ним, чем перед ним. С Энди ведь никогда не знаешь, что стукнет ему в…
Нож появился мгновенно, будто из ниоткуда. Вот вам весь Энди, как на ладони. Что бы ни сдерживало его перманентный гнев, он порой прорывался вот такими вот внезапными вспышками. И тут же в его руках возникал нож, на чьём лезвии сейчас было написано будущее Трева. Очень короткая фраза. Однако нож внезапно застыл на полпути, и спокойный голос Орехха произнёс:
- Полагаю, я могу сжать вашу руку, Энди, с достаточной силой, чтобы раздробить кости. В человеческой руке двадцать семь костей. И я действительно уверен, что сделаю каждую из них полностью бесполезной, стоит мне лишь слегка усилить давление. Тем не менее, я предпочёл бы дать вам шанс пересмотреть ваши текущие намерения.
Лицо Энди приобрело весьма любопытный цвет. Почти синюшная бледность перемежалась красным пятнами гнева. Он попытался вырвать руку, но Орехх стоял не шелохнувшись, как скала.
- Взять его! – прошипел Энди, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь.
- Позвольте напомнить вам, джентльмены, что у меня, к сожалению, свободна другая рука, - заметил Орехх.
Видимо, он усилил нажим, потому что Энди вскрикнул, когда рукоятка ножа впилась ему в ладонь.
Трев по своему опыту хорошо знал, что у Энди нет друзей, только последователи. Они посмотрели на своего поверженного лидера, а потом на Орехха. И тут же оценили, что у Орехха действительно свободна одна рука, а так же то, что он способен этой рукой сделать. Никто не двинулся с места.
- Прекрасно, - сказал Орехх. – Возможно, у нас здесь имеет место всего лишь прискорбное недоразумение. Я собираюсь ослабить захват. Совсем чуть-чуть, как раз достаточно для того, чтобы вы могли разжать пальцы и уронить нож на землю. Прошу вас, мистер Энди, пожалуйста.
Энди судорожно втянул воздух сквозь зубы, и нож со звяканьем упал на булыжники мостовой.
- А теперь извините нас, но нам с мистером Тревом пора идти.
- Подними чёртов нож! – прошипел Трев. – Не оставляй его на земле!
- Я уверен, что мистер Энди не станет преследовать нас, - возразил Орехх.
- Да ты рехнулся что ли, блин? – возмутился Трев. Он нагнулся, схватил нож и сказал: - А теперь отпусти его и сваливаем отсюда.
- Очень хорошо, - ответил Орехх. Видимо, напоследок он сжал руку чуть сильнее, потому что Энди рухнул на колени.
Трев потянул Ореха прочь, сквозь толпу, заполнявшую улицы города.
- Это ж Энди! – сказал он, не сбавляя шага. – Не ожидай от него логичных поступков. Не воображай, что он вдруг "осознает свои ошибки". Когда Энди против тебя, позабудь о здравом смысле. Усёк? И не пытайся думать о нём, как о нормальном человеческом существе. А теперь, не отставай.

Гномьи магазины процветали, а всё потому, что не забывали первое правило торговли. Оно звучит так: у меня есть товары, а у покупателя – деньги. Я должен получить деньги. К сожалению, это означает, что покупатель должен получить мой товар. Следовательно, я не должен произносить фразы вроде: "Эта штука в витрине последняя, поэтому я не могу её вам продать, а то как же все остальные узнают, что мы тут продаём?" Или: "Сейчас ничего нет, но в среду, возможно, подвезут ещё". Или: "А вы чего ждали, не будем же мы держать запас на складе?" Или: "Господи, как я устал всем объяснять, что на этот товар нет спроса". Я должен совершить продажу любым способом, исключая прямое физическое насилие. В противном случае я понапрасну занимаю своё место.
Гланг Сноррисон жил согласно этому правилу, но людей он недолюбливал, что часто случается с теми, кто вынужден постоянно иметь дело с бродящей по улицам публикой. Поэтому два человека, подошедшие к прилавку магазина, раздражали его. Один из них был маленьким и выглядел безобидным, хотя где-то в глубине души (возможно, на генетическом уровне) вызывал нервозность. Другой разбой… покупатель был не более, чем мальчишкой, и, следовательно, в любой момент мог совершить какое-нибудь преступление.
Гланг решил проблему просто: сделал вид, что не понимает, о чём они говорят, а сам принялся бормотать себе в бороду всякие оскорбления на своём языке. Риска практически никакого – изучением гномьего интересовались лишь стражники. Поэтому он очень удивился, когда раздражающе-безобидный незнакомец вдруг произнёс на чистом льямедском гномьем, с лучшим произношением, чем смог бы теперь сам Гланг:
- Подобная неучтивость в отношении дружелюбного незнакомца позорит твою бороду и стирает письмена Така, первого торговца.
- Что ты сказал ему? – спросил Трев, когда Гланг вдруг рассыпался в извинениях.
- Ерунда, просто традиционное приветствие, - небрежно ответил Орехх. – Не могли бы вы передать мне мяч, пожалуйста?
Он взял мяч в руки и стукнул им об пол.
"Бумц!"
- Полагаю, вам знаком секрет изготовления эластичной резины?
- Но… но… "Бумц" это имя моего деда, - заикаясь пробормотал Гланг.
- А, хорошее предзнаменование! – поспешно вмешался Трев.
Он взял мяч и, в свою очередь, заставил его отскочить от пола.
"Бумц!"
- Я могу вырезать из кожи и сшить кожаную оболочку, если вы возьмётесь изготовить из резины внутренний баллон, - предложил Орехх. – Мы заплатим вам пятнадцать долларов плюс дадим лицензию на изготовление неограниченного количества подобных предметов.
- Разбогатеешь на этом! – ободряюще посулил Трев.
"Бумц! Бумц!" пел мяч, и Трев добавил:
- Лицензию подтвердит Университет. Никто не посмеет нарушить твою монополию.
- Как вы догадались про эластичную резину? – спросил Гланг.
Он выглядел словно гном, которого загнали в угол, но который, тем не менее, не сдастся без борьбы.
- Потому что король гномов Рис шесть месяцев назад подарил леди Марголотте наряд из такой резины и кожи. Это помогло мне ухватить основной принцип.
- Что? Вы про Тёмную Леди? Она способна убивать одной лишь силой мысли!
- Она мой друг, - спокойно ответил Орехх. – Позвольте, я вам помогу.

Гленда и сама не знала, зачем дала троллю на чай целых два пенса. Он был старым и медлительным, но кресла свои содержал в порядке, и даже соорудил над ними двойной зонтик. Тролли обычно не любили заходить в этот район, потому что прежде чем они успевали выйти, подростковые банды до пояса разрисовывали их своими граффити.
Шагая к дому, она ощущала на себе взгляды любопытных глаз, но это её ничуть не беспокоило.
- Ладно, - сказал она Джульетте. – Иди домой и хорошенько отдохни, ладно? Возьми выходной.
- Я пойду на работу вместе с тобой, - неожиданно заявила та. – Нам нужны деньги, а про пятьдесят долларов Папе говорить нельзя, верно?
Пока в голове Гленды спорили друг с другом разные мысли, Джульетта продолжила:
- Ты права, у меня хорошая работа и я должна её сохранить. Я такая бестолковая, что ту, другую, наверняка завалю. То есть, это было весело и всё такое, но потом я подумала, что ты всегда давала мне хорошие советы и заботилась обо мне. Помнишь, как меня доставал Склизкий Дэмьен? Ты так наподдала ему по шарам, что он целую неделю потом ходил скрючившись. Кроме того, если я уйду к тем гномам, мне придётся покинуть Сестричек, и Папу, и братьев. Я боюсь. А ещё ты сказала быть поосторожнее со сказками, и тут ты обратно права, там же сплошь гоблины и прочие ужасы. Я не знаю, что я буду делать без твоих советов. Ты такая надёжная. Ты всегда была рядом со мной, а когда одна из подружек начала хихикать над твоим старым пальто, я сказал ей, что ты много работаешь.
"Я всегда читала тебя, словно раскрытую книгу. Такую, детскую, в которой много крупных картинок и мало слов, - подумала Гленда. – А теперь не могу. Что же случилось? Ты соглашаешься со мной, и я вроде бы должна радоваться, но радости нет. Наоборот, я чувствую себя скверно, сама не знаю почему, и от этого только больнее".
- Знаешь, мне кажется, тебе надо поспать. Утро вечера мудренее, - предложила Гленда.
- Нет, нет. Я всё испорчу, я знаю.
- Ты хорошо себя чувствуешь?
Что-то внутри Гленды кричало на неё.
- Я в норме, - ответила Джульетта. – О, было весело, но ведь такое для богатеньких девушек, не для меня. Сплошь обманка, ничего верного. А вот пирог всегда пирог, правда? Верное дело! Кроме того, кто приглядит за Папой и братьями?
"Нет, нет, нет! – кричал голос Гленды в её собственной голове. – Только не это! Я не хотела такого. О, неужели? Не хотела? А зачем тогда ты потащилась с ней на эту гулянку? Она же смотрит на меня, и я пошла, чтобы подать ей хороший пример! Почему? Потому что хочу защитить её. Она такая… уязвимая. Я научила её быть мной, и даже это проделала из рук вон плохо!"
- Ладно, можешь пойти со мной на работу, если хочешь.
- А на банкет нас пустят? Папа волнуется из-за этого банкета. Говорит, Ветинари собирается всех убить.
- Он что, часто кого-то убивает?
- Конечно, только втихушку, так Папа говорит.
- Там будут сотни людей. "Тихушки" понадобится очень много.
"А если мне не понравится то, что я там услышу, всей тихушки мира не хватит, чтобы заставить меня замолчать", - мысленно добавила она.

Пока Орехх и гном трудились над новым мячом, Трев бесцельно слонялся по магазину. С крыши раздавалось какое-то тихое царапанье. Словно когтями. "Просто птица", - подумал он. Даже Энди не пришло бы в голову лезть в магазин через крышу. Кроме того, его волновала другая проблема. Должен тут быть сортир, или нет? По крайней мере, точно была задняя дверь, а задняя дверь всегда ведёт в переулок, а что такое переулок, если не спальня для бродяг и не место для справления естественных надобностей? Порой в одном и том же месте, если тебе угодно проявить жестокосердие.
Трев расстегнул пояс, повернулся лицом к вонючей стенке и задумчиво уставился в звёздное небо, как поступил бы на его месте любой мужчина. Хотя, любому мужчине вряд ли повезло бы взглянуть при этом прямо в лица двух пернатых женщин, которые стояли, нет, сидели, словно птицы, на краю крыши. Они крикнули "Ак! Ак!" и улетели во тьму.
Трев, спотыкаясь, поспешно вбежал обратно в магазин. Этот чёртов город с каждым днём становится всё хуже.
После этого происшествия время быстро потекло мимо Трева, и каждая секунда воняла резиной. Трев видел, как Орехх оплывает свечи, но это была просто улиточья скорость по сравнению с тем, как споро он кроил кожу для мяча. Зрелище не было слишком уж жутким, просто Орехх работал. Жутким было то, что он отрезал куски нужного размера без помощи линейки. Наконец, Трев не выдержал. Он отлепился от стены, которую подпирал, подошёл поближе и указал на один из кусочков кожи.
- Какой он длины?
- Один целый и пятнадцать шестнадцатых дюйма.
- Откуда ты знаешь, без измерений?
- Я измеряю. Глазами. Это такой навык. Ему можно научиться.
- И такое делает тебя ценным?
- Да.
- А кто решает?
- Я.
- Готово, мистер Орехх, - сказал Гланг. – Ещё тёпленький. - Гном появился откуда-то из глубин магазина, держа в руках предмет, который вполне мог быть частью какого-то животного. Оставалось лишь надеяться, что уже мёртвого. – Конечно, если бы у меня было больше времени, я сделал бы всё гораздо лучше, но если вы подуете вот в эту трубочку…
Трев смотрел на происходящее с изумлением. Ему вдруг пришло на ум, что за всю свою жизнь он сделал всего лишь несколько свечей, а также кучу глупостей. Какова его ценность?
"Бумц! Бумц!"
"Два мяча стучат в унисон", - подумал Трев и захлопал в ладоши, когда Орехх и Гланг пожали друг другу руки. Потом, пока они продолжали изучать мячи, незаметно стянул с рабочего стола нож и сунул в карман.
Он не был вором. Конечно, порой таскал фрукты с прилавков, но все же знают, что это не считается. А уж опустошение кармана какого-нибудь разини вообще проходит по категории справедливого распределения богатства, это тоже известно каждому. Ну или бывает, найдёшь что-нибудь, явно ничейное. Уж лучше ты его возьмёшь, чем кто-то другой, верно?
Оружие в руках – причина смерти, причём чаще всего твоей собственной. Но всё зашло слишком далеко. Он слышал, как трещали кости Энди, а Орехх поверг этого бандита на колени, даже не вспотев. Тут было целых две причины проявить особую осторожность. Во-первых, если ты поверг Энди, то лучше уж его вырубить. Причём навсегда. Потому что в противном случае он обязательно вернётся, с яростью в глазах и кровью в уголке рта. А во-вторых, и это худшее, Орехх сейчас пугал Трева гораздо сильнее, чем Энди. Про Энди, по крайней мере, точно известно, что он такое…
Они заторопились обратно в университет, каждый с мячом в руках. Трев с опаской поглядывал на крыши зданий.
- Чего только нет в этом городе, - сказал он. – Ты в курсе, что я видел у магазина, типа, вампиров или что-то вроде?
- Ах, эти? Они работают на её светлость. Защищают.
- Кого?
- Не волнуйтесь о них.
- Ха! Впрочем, сегодня вечером случилось кое-чего покруче, - сказал Трев, когда на горизонте уже появились очертания крыш университета. – Ты дал тому гному пятнадцать долларов, а он даже не торговался. Типа, неслыханное дело. Это, наверное, сила бумца так влияет.
- Верно, но на самом деле я дал ему двадцать долларов, - спокойно поправил Орехх.
- Почему? Он же не просил прибавки.
- Не просил, но поработал на совесть. Кроме того, добавочные пять долларов скомпенсируют ему стоимость ножа, который вы стащили, когда мы отвернулись.
- Ничего я не брал! – горячо заспорил Трев.
- Ваша автоматическая, непроизвольная, рефлекторная реакция должным образом отмечена и принята во внимание, мистер Трев. Так же как и наличие ножа на столе, а затем его внезапное отсутствие. Я не сержусь, потому что видел, как вы весьма разумно выбросили нож мистера Шэнка, и я понимаю вашу обеспокоенность, но не могу не указать, что вы, фактически, совершили кражу. Поэтому прошу вас, как друга, утром вернуть украденный нож владельцу.
- Но это будет означать, что он получил лишние пять долларов плюс нож обратно! – вздохнул Трев. – Ну ладно, зато по паре долларов с мелочью осталось для каждого из нас, - добавил он, когда они входили в университет через чёрный ход.
- Снова верно, и снова я вынужден возразить, мистер Трев. Вы отнесёте мистеру Тупсу эту грязноватую, но вполне настоящую расписку на двадцать долларов и пять долларов сдачи. Он думает, что вы жулик, но подобный поступок заставит его усомниться в своих выводах, он перестанет считать вас вором и прохвостом, а следовательно, поможет вашей карьере в университете.
- Я не… - начал Трев, и замолчал, остановленный весом ножа в собственном кармане. – Знаешь, Орехх, ну ты и фрукт. Единственный в своём роде.
- Да, - кивнул Орехх. – Я пришёл к аналогичному выводу.

ЗЫРЬТЕ!
Слово, набранное огромными буквами, кричало с первой полосы "Таймс", прямо рядом с большой картинкой, изображавшей облачённую в микрокольчугу Джульетту. Девушка широко улыбалась читателям. Гленда, последние пятнадцать секунд смотревшая на газету с недонесённым до рта гренком в руке, наконец, донесла его и откусила кусочек.
Потом моргнула и уронила гренок, когда прочла:
"Загадочная модель "Жуль" стала звездой вчерашнего потрясающего показа мод в "Заткнисе". Она словно воплощала собой дух микрокольчуги, замечательной металлической "ткани", о которой в последнее время ходило столько разных слухов, и которая, по заверениям мисс Жуль, действительно Не Трёт. Модель весело болтала с гостьями шоу и привнесла в действо некую посконную домотканность, которую высоко оценили светские дамы, никогда прежде, как уверен ваш корреспондент, не слышавшие слова "зырьте!" Они сочли данный опыт весьма освежающим, и он их в самом деле нисколько не тёр…"
Тут Гленде пришлось прервать чтение, потому что все её мысли заполнил один-единственный вопрос: "Господи, и сколько же проблем у нас теперь будет?" Хотя откуда бы им взяться? Их и не будет. Не должно быть. Во-первых, кому придёт в голову, что красотка с серебристой бородой, похожая на какую-то богиню кузнечного дела, на самом деле – помощница повара? А во-вторых, если кто-то решит всё-таки доставить им проблемы, ему придётся для начала иметь дело с Глендой, а уж Гленда покажет ему, где раки зимуют. Потому что Джул была просто чудесной. Невозможно отрицать этот факт. Даже её картинка освещала страницу, словно солнечный луч. И Гленда внезапно поняла: прятать такую красоту на Ночной Кухне – настоящее преступление. Ну да, в лексиконе Джульетты не более семисот слов, и что с того? На свете полным-полно людей, набитых словами, словно фаршированное яйцо начинкой, но кому охота видеть их портреты на первой полосе?
"В любом случае, - думала она, надевая плащ, - мы создали лишь кратковременную сенсацию, и никто не догадался, что видел именно Джульетту". Она была в бороде, в конце-то концов. Кто бы мог подумать, что женщина с бородой может выглядеть привлекательной? Но с Джульеттой это как-то сработало. Представьте только, если борода войдёт в моду! Придётся проводить в парикмахерской в два раза больше времени. "Кое-кому следовало бы задуматься об этом", - решила она.
Из дома Столлопов не доносилось ни звука. Гленда не удивилась. Джульетта никогда не страдала пунктуальностью. Гленда зашла в соседний дом, чтобы проверить, как дела у вдовы Овсянки, а потом сквозь моросящий дождь направилась в безопасное убежище Ночной Кухни. На полпути она ощутила некое неудобство за лифом платья, которое напомнило ей о ещё одной обязанности. Пришлось заглянуть в Королевский Банк Анк-Морпорка.
Вся дрожа от страха и возбуждения, она подошла к служащему банка, хлопнула по его столу пятьюдесятью ещё тёплыми долларами и объявила:
- Я хочу открыть счёт, ясно вам?
Пятью минутами позже она покинула банк, размахивая новенькой чековой книжкой. Её грело воспоминание о том, как важный человек, сидевший в солидно выглядящем здании за богато отделанным столом, назвал её "мадам". Гленда наслаждалась этим ощущением, пока не столкнулась с грубой реальностью: "мадам" вспомнила, что пора закатать рукава и приниматься за работу.
Дел хватало. Она готовила пироги с запасом, как минимум, на день вперёд, чтобы у них было время постоять в кладовке и дозреть, но аппетит мистера Орехха пробил в этих запасах изрядную брешь. Утешало лишь то, что следующей ночью большого спроса на пироги не ожидалось. Даже волшебники были неспособны потребовать ещё и пирогов сразу после большого банкета.
"Ах, да, банкет!" – вспомнила она, ощущая, как дождь постепенно просачивается под плащ. Банкет. Ей следовало позаботиться о банкете. Порой, чтобы попасть на бал, необходимо стать собственной феей-крёстной.
Несколько препятствий определённо требовали прикосновения волшебной палочки. Во-первых, миссис Герпес устроила между Дневной и Ночной кухнями нечто вроде апартеида, как будто один пролёт лестницы разделяет две разных страны. Во-вторых, девушки, работавшие официантками на банкетах, особенно когда Университет принимал гостей, должны были, по традиции, соответствовать определённым стандартам внешности, под которые Гленда никак не подходила. И в-третьих, у неё и характер был совершенно неподходящий, чтобы прислуживать за столом. Не то чтобы она совсем не умела улыбаться, умела, да ещё как, особенно если её заранее предупредить, что уже пора; однако она положительно не готова была дарить улыбки людям, которые вместо этого заслуживали хорошенького подзатыльника. Гленда ненавидела убирать со стола ещё полные тарелки. Постоянно хотелось сказать что-нибудь вроде: "Зачем ты столько набрал, если не собирался съесть?" Или: "Погляди, ты оставил больше половины, а ведь эта еда стоит доллар за фунт!" Или: "Конечно, уже остыло! А нечего держать за руку сидящую рядом девушку, вместо того чтобы сосредоточиться на еде!" Или, если уж совсем ничего не помогало: "А тем временем дети в Клатче…" – это была любимая фраза её матушки, и Гленда явственно ощущала, что тут недостаёт каких-то существенных слов.
"Ненавижу зря выбрасывать еду", - думала она, направляясь по коридору к Ночной Кухне. Главное, в этом и не было нужды, если готовить с умом, а клиентам хватает совести относиться к твоей стряпне серьёзно. Гленда чувствовала, что размышляет о всякой ерунде, вместо того, чтобы заняться делом. Несколько раз она доставала из сумочки "Таймс" и вновь принималась разглядывать первую полосу. То, что случилось, случилось на самом деле, и газета этот факт подтверждала. Вот что удивительно: каждый день происходило что-нибудь, достойное заметки на первой полосе. Ни разу ей не довелось купить газету и увидеть нечто вроде: "Вчера ничего интересного не произошло, извините". Впрочем, завтра, какой бы удивительной ни была новость, в газету завернут селёдку и позабудут, о чём там было написано. Эта мысль принесла ей большое облегчение.
Кто-то вежливо кашлянул. Гленда немедленно догадалась, что это Орехх, он обладал самым вежливым кашлем в мире.
- Да, мистер Орехх?
- Мистер Трев попросил меня передать мисс Джульетте письмо, мисс Гленда, - сказал Орехх, который, похоже, поджидал её на лестнице. Письмо он держал в протянутой руке, на отлёте, словно обоюдоострый меч.
- Боюсь, она ещё не пришла, - сказала Гленда прошедшему за ней в кухню Орехху. – Я положу письмо на полку, вот здесь, тут она его наверняка увидит. - Она взглянула на Орехха и заметила, что тот не сводит глаз с пирогов. – Кстати, я, кажется, сделала на один яблочный пирог больше, чем заказывали. Может, вы поможете мне избавиться от него?
Он с благодарностью улыбнулся ей, забрал пирог и поспешил прочь.
Снова оставшись одна, Гленда уставилась на конверт. Конверт был самым дешёвым, он выглядел так, словно сделан из переработанной туалетной бумаги. С каждой секундой он казался ей всё больше и больше.
По какой-то необъяснимой причине ей пришло на ум, что клей на этих конвертах весьма плох. Если хочешь заклеить такой как следует, лучше быть изрядно простуженной. Потому что в противном случае кто угодно может легко вскрыть конверт, прочесть содержимое, снова залепить ушной серой и не волноваться, что будет пойман.
Хотя это, конечно, был бы очень нехороший поступок.
Гленда успела подумать об этом раз пятнадцать, когда в Ночную кухню вошла, наконец, Джульетта, повесила на вешалку свой плащ и надела передник.
- На остановке конёбуса один человек читал газету, и там на первой странице была картинка со мной! – возбуждённо поведала она.
Гленда кивнула и вручила ей свою газету.
- Ну, кажется это точно я, - сказала Джульетта, разглядывая картинку, склонив голову набок. – Что же мы теперь будем делать?
- Прочти уже это чёртово письмо! – взревела Гленда.
- Что? – удивилась Джульетта.
- Э, гм… Трев прислал тебе письмо, - сказал Гленда. Она схватила конверт с полки и вручила Джульетте. – Почему бы тебе не прочесть его прямо сейчас?
- Он, наверное, просто дурачится.
- Нет! Прочти немедленно! Я не пыталась его вскрыть!
Джульетта взяла конверт. Тот открылся от лёгкого прикосновения. "Там почти совсем клея нет! Я могла запросто вскрыть его одним движением пальца!" – подумала тёмная сторона Гленды.
- Я не могу читать, когда ты стоишь близко, - сказала Джульетта. Пару минут она шевелила губами, а потом пожаловалась: - Ничего не понимаю. Тут слова, типа, такие длинные. Хотя почерк красивый, с завитушками. Вот тут вроде говорится, что я как солнечный день. О чём же оно? – Она сунула письмо обратно в руки подруге. – Прочти его мне, а, Гленди? Сама знаешь, трудные слова я плохо понимаю.
- Ну, вообще-то я занята, – пробормотала Гленда. – Но если уж ты так просишь…
- Первый раз в жизни мне прислали письмо, написанное не только заглавными буквами, - объяснила Джульетта.
Гленда села и попыталась читать. Многие часы, проведённые за чтивом, которое она сама определяла как "дешёвые бульварные романы", принесли, наконец, свои плоды. Письмо выглядело так, словно кто-то включил поэтическую машинку, а сам рассеянно отбыл в путешествие на выходные. Но слова всё равно получились удивительные. Там, например, было слово "ухажёр", верный признак настоящей поэзии, а также что-то про цветы, плюс вроде бы мольбы, исполненные затейливыми буквами. Через пару минут чтения она достала из кармана носовой платок и принялась обмахивать лицо.
- Ну, про что там? – не выдержала Джульетта.
Гленда вздохнула. С чего начать? Как объяснить Джульетте про сравнения, метафоры и поэтические обороты, написанные чудесным почерком с завитушками?
Гленда сделала всё, что смогла.
- Нууу, в общем, он пишет, что ты ему по нраву, что ты клёвая, предлагает свиданку и обещает, что никаких шуры-муры. А в низу несколько маленьких крестиков.
Джульетта разрыдалась.
- Ох, как мило. Представь только: он, бедняжечка, сидит и рисует затейливые буковки. Настоящая поэзия, и всё ради меня. Я буду спать, сунув письмо под подушку.
- Да, полагаю, он на что-то такое надеялся, - сказала Гленда, а сама подумала: "Трев Вроде поэт? Невероятно. Это вроде летающей лошади".
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments