Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-16



В тишине ночи, Орехх прятался в своём потайном месте, ещё одной заброшенной комнате недалеко от их общего подвала. Мерцали свечи, а он сидел за спасённым от забвения столом, глядя на лист бумаги и рассеянно ковыряя в ухе концом карандаша.
Технически, Орехх был экспертом в древней поэзии, он частенько подробно обсуждал её с мисс Здравопут, библиотекаршей замка. Он пытался поговорить о поэзии и с её светлостью, но та лишь рассмеялась и сказала, что это пустяки, хотя и полезные для словарного запаса, чувства ритма, размера, и, в конце концов, влияния на других людей. Если, например, вам нужно убедить юную леди скинуть одежды. Что значит последнее замечание, Орехх не очень понял. С его точки зрения, это весьма походило на какое-то колдовство.
Он постучал карандашом по странице. В библиотеке замка было полно поэтических книг, и Орехх читал их с таким же рвением, как и все прочие, не понимая, почему и для чего они были написаны. Но поэмы обычно были написаны мужчинами, и предназначались женщинам. Все в более-менее одинаковом формате. И вот, обладая исключительными познаниями в мировой поэзии, он не мог найти подходящих слов.
Потом кивнул своим мыслям. Ах, да. Знаменитая поэма Роберта Скандала "Эй! К Тугой На Ухо Возлюбленной". Совершенно определённо, подходящий слог и ритм. А ещё, кажется, нужна муза. Вся поэзия вдохновлялась музами. Тут могли возникнуть сложности. Джульетта, разумеется, была весьма привлекательна, но представлялась ему нечётко, чем-то вроде милого привидения. Хммм. А, ну разумеется…
Орехх вынул карандаш из уха, на секунду задумался, и написал:
"Я воспою, но не любовь, любовь слепа,
Я к музе щедрости взываю…"
Огни в свечном подвале погасли, но разум Орехха внезапно засиял…

Ближе к полуночи, Гленда решила, что, пожалуй, можно уже оставить парней одних. Пусть занимаются тем, чем обычно занимаются парни, когда за ними не присматривают женщины. Ей следовало побеспокоиться о другом: как бы им с Джульеттой не опоздать на последний конёбус. Благодаря такой предусмотрительности, она получила возможность провести ночь в собственной постели.
Она оглядела свою маленькую спальню и встретилась взглядом с мистером Шатуном, трансцендентальным трёхглазым плюшевым медведем. В данный момент было бы совсем неплохо получить дельный совет из Космоса, но вселенная никогда не даёт прямых ответов на вопросы. Только ставит новые.
Она тайком (хотя видеть её мог лишь трёхглазый медведь) протянула руку под кровать и вытащила из плохо припрятанной там стопки свежий роман Ирадны Гребень-Крупнозад. Через десять минут чтения, осилив большую часть книги (потому что романы миссис Гребень-Крупнозад были ещё более тонкими, чем её весьма худощавые героини) Гленда испытала дежа-вю. Точнее, дежа-вю в квадрате, потому что у неё было отчётливое ощущение, что это дежа-вю она уже испытывала прежде.
- Все они одинаковы, верно? – сказал трёхглазый медведь. – Ты уже заранее знаешь, что там будет Мэри Горничная или кто-то вроде неё, двое мужчин, из которых она, после множества недоразумений, выберет хорошего, хотя с ним у неё всё равно не случится ничего интереснее обычного поцелуя. Отсутствие более занимательных событий, (таких, как бодрящая гражданская война, вторжение троллей, или хотя бы сцена готовки чего-нибудь вкусного на кухне), практически гарантировано. Максимум, на что можно рассчитывать, это буря.
Романы не имели ровным счётом ничего общего с реальностью, которая, при явном недостатке гражданских войн и тролльских вторжений, хотя бы имела совесть включать в себя массу стряпни.
Книга выпала из её рук, и через тридцать секунд Гленда уже крепко спала.

Удивительно, но среди ночи никому из её соседей помощь не потребовалась, поэтому она встала, оделась и позавтракала, ощущая себя, словно в другой вселенной. Она открыла дверь, чтобы отнести завтрак вдове Овсянке, и прямо на пороге столкнулась с Джульеттой.
Девушка шагнула назад.
- Куда ты собралась, Гленди? Ведь ещё так рано!
- Ну, ты-то, вижу, проснулась уже, - заметила Гленда. – И даже газету прочесть успела.
- Потрясно, правда? – спросила Джульетта и протянула Гленде газету.
Гленда бросила беглый взгляд на первую полосу, потом присмотрелась внимательнее, а потом схватила Джульетту за руку и затащила её в дом.
- Даже их бубенцы видно, - поделилась наблюдением Джульетта. Она говорила гораздо более деловым тоном, чем хотелось бы Гленде.
- Ты не должна знать, как они выглядят! – заявила Гленда, швыряя газету на кухонный стол.
- Что? У меня ж три брата, не забыла? И нас всех купали в ванночке у очага. Так что ничего нового я не увидела. Да и вообще, картинка же про культуру, верно? Помнишь, ты водила меня в такое место, где полным-полно людей голышом? Ты там несколько часов провела!
- Это был Королевский Музей Искусств, - возразила Гленда, мысленно благодаря небеса за то, что их диалог никто не слышит. – Совсем другое дело!
Она попыталась прочесть статью, но это было непросто, потому что картинка снова и снова притягивала взгляд.
Гленде нравилась её работа. Она не думала о карьере, карьера для тех, кто не может удержаться на одном месте. Она очень хорошо справлялась с тем, что делала, поэтому делала это постоянно, не слишком отвлекаясь на мир вокруг. Но теперь у неё открылись глаза. Хотя, пожалуй, именно сейчас настал подходящий момент, чтобы их прикрыть.
Под заголовком "Старинная Игра В Новом Свете" была картинка вазы, или, более возвышенно выражаясь, урны, раскрашенной оранжевым и чёрным. На вазе помещались изображения очень высоких и худых мужчин, их мужественность была весьма явной, хотя, пожалуй, откровенно преувеличенной. Похоже, они боролись за мяч, один из них лежал на земле, явно испытывая сильную боль. Как сообщала подпись, урна называлась "БИТВА".
В заметке сообщалось, что урну случайно обнаружили в Королевском Музее Искусств, на старом складе, а в ней, писал автор, лежали свитки, содержащие оригинальные правила футбола, записанные в раннюю эпоху Летнего Долгоносика, свыше тысячи лет назад, когда футбольные игрища устраивали в честь богини Пешедралии…
Гленда пробежала взглядом остальной текст, и пробежка получилась неблизкая. Третью страницу украшало высокохудожественное изображение вышеупомянутой богини. Она была прекрасна, разумеется. Уродливыми богинь изображают крайне редко. Вероятно, данный факт как-то связан с их способностью метать в людей молнии. Хотя Пешедралия, возможно, предпочла бы обойтись изрядным пинком.
Гленда отложила газету, вся кипя от возмущения. Будучи кухаркой, кипятиться она умела, как никто. Это не футбол… хотя Гильдия Историков утверждала обратное, и могла подтвердить свои слова не только клочками пергамента, но и урной, а Гленда знала, что спорить с урной невозможно.
Как-то всё подозрительно удачно совпало. Хотя… почему нет? Его светлость не жалует футбол, это общеизвестно, однако вот здесь в статье утверждается, что игра очень древняя и даже имеет свою собственную богиню, а уж если что и любили в Анк-Морпорке, так это традиции и богинь, особенно тех, на которых минимум одежды выше пояса. Господи, да как его светлость позволил напечатать такое в газете? Что происходит?
- У меня дела, - резко сказала она. – Молодец, что купила газету, но ты не должна читать такие неприличные статьи.
- А я и не хотела. Я ради рекламы её купила. Глянь.
Гленда никогда не обращала внимания на рекламу, потому что её размещают люди, которые мечтают заграбастать твои денежки. Теперь пришлось обратить. Мадам Шарн из Бонка предлагает вам… микрокольчугу.
- Ты сказала, мы можем пойти, - напомнила Джульетта.
- Да, но… это же до того, как…
- Ты сказала, мы можем пойти.
- Да. Но… никто из Сестричек Долли никогда раньше не ходил на показы мод, так? Это просто не для нас.
- В газете про это молчок. Тут сказано, вход свободный. Ты сказала, мы можем пойти!
"В два часа, - подумала Гленда. – Пожалуй, это можно устроить…"
- Ладно, встретимся на работе в полвторого, поняла? И ни минутой позже! Мне ещё надо сделать кое-что.
"Совет университета встречается ежедневно, в полдвенадцатого, - подумала она. - И, кажется, я знаю, как их подслушать…" Она улыбнулась своим мыслям.

Трев сидел в изрядно побитом старом кресле, которое исполняло в свечном подвале роль личного кабинета начальника. Работа продвигалась в обычном темпе, то есть чрезвычайно медленно.
- А вы сегодня рано, мистер Трев, - заметил Орехх. - Извините за опоздание. Канделябр сломался, пришлось срочно чинить. – Орехх наклонился поближе. – Я сделал то, о чём вы просили, мистер Трев.
Трев очнулся от своих мечтаний о Джульетте и сказал:
- Э?
- Вы просили меня написать… улучшить вашу поэму для мисс Джульетты.
- И ты это сделал?
- Может, желаете взглянуть, мистер Трев? – он вручил приятелю лист бумаги, а сам встал рядом, весь на нервах, словно ученик перед учителем.
Через пару минут чтения Трев наморщил лоб:
- Что такое "грядит"?
- Это "грядёт", сэр, "воззри же, вот она грядёт", примерно так.
- Грядки копает, что ли? – предположил Трев.
- Нет, мистер Трев. Но на вашем месте, я бы это слово оставил, оно очень поэтичное.
Трев с немалым трудом продолжал чтение. Он редко имел дело со стихами, если не считать лимериков вроде "Жила-была леди из Квирма", но сочинение Орехха походило на самую настоящую поэму. Страница выглядела плотно исписанной, но при этом какой-то воздушной. Кроме того, почерк был чрезвычайно затейливым, с завитушками, это же верный признак, так? Леди из Квирма такого точно не смогла бы написать.
- Круто, мистер Орехх. Реально круто. Явная поэзия, но о чём она?
Орехх прокашлялся.
- Ну, сэр, если вкратце, суть поэзии подобного сорта состоит в том, чтобы создать определенное настроение у реципиента, то есть у юной леди, к которой вы обращаетесь, сэр, дабы она испытала искреннее расположение к автору поэмы, то есть, в данном случае, к вам, сэр. Её светлость говорила, что всё остальное просто пыль в глаза. Я принёс вам перо и конверт. Если вы соизволите подписать поэму, я прослежу, чтобы она попала в руки мисс Джульетты.
- Готов поспорить, никто раньше не писал ей поэм, - сказал Трев, деликатно обходя молчанием тот факт, что и он никогда прежде такого не делал. – Хотелось бы мне видеть, как она её прочтёт.
- Это может быть нежелательно, - поспешно вмешался Орехх. – Общее мнение таково, что леди должна читать поэму в отсутствие воздыхателя, то есть вас, сэр, дабы беспрепятственно сформировать в уме его светлый образ. Ваше присутствие может лишь помешать, тем более, что вы, как я вижу, пренебрегли сегодня чистой рубашкой. Опять. Кроме того, я слышал, что существует вероятность падения её одежд.
Трев, всё ещё мысленно сражавшийся с понятием "воздыхатель", поспешно вернулся к реальности.
- Э, повтори-ка снова?
- С неё могут спасть все одежды. Мне жаль, но это, кажется, неизбежный побочный эффект в подобных случаях. Однако, в широком смысле слова, данное произведение в точности отражает сообщение, которое вам хотелось бы донести, а именно: "Я думаю, ты клёвая. Как насчёт свиданки? Никаких шуры-муры, обещаю. Цалую, Трев". Однако, сэр, поскольку сиё есть любовная поэма, я взял на себя смелость несколько изменить смысл, дабы намекнуть, что если леди изъявит склонность к шурам либо мурам, вы с готовностью предоставите ей и то, и другое.

Архиканцлер Чудакулли радостно потёр руки.
- Ну-с, джентльмены, полагаю, все видели сегодняшние газеты? Или хотя бы мельком взглянули на них.
- По-моему, подобным картинкам не место на первой полосе, - заявил преподаватель новейших Рун. – Я аж аппетита лишился. В переносном смысле, разумеется.
- Похоже, урна провалялась в музейных запасниках не менее трёхсот лет, - продолжал Чудакулли. – Разумеется, там целые кучи всякого хлама, который никогда не подвергался подробному изучению. Вдобавок, город тогда проходил через пуританский период истории, поэтому никто и знать не хотел о таких вещах.
- Каких "таких"? Что у мужчин есть бубенцы? – удивился доктор Икоц. – Этот факт довольно трудно скрыть, знаете ли. Рано или поздно просочились бы слухи.
Он посмотрел на возмущённые лица коллег и поспешно добавил:
- Кольцо с черепом, не забыли? Согласно Уставу университета, глава департамента Посмертных Коммуникаций может, нет, обязан время от времени вставлять безвкусные, провокационные и умеренно злобные ремарки. Извините, конечно, однако таковы ваши правила.
- Благодарю, доктор Икоц. Ваше непрошенное замечание должным образом отмечено и оценено по достоинству.
- Знаете, мне кажется весьма подозрительным, что эта несчастная урна объявилась как раз в подходящий момент, - поделился наблюдениями Старший Спорщик. – Надеюсь, я не один это заметил?
- Понимаю, о чём вы, - поддержал его доктор Икоц. – Если бы я не знал, с каким трудом Архиканцлер убедил Ветинари позволить нам выйти на игру, я бы заподозрил за всем этим некий хитрый план.
- Дааа, - задумчиво протянул Чудакулли.
- Старые правила выглядят весьма любопытными, сэр, - сказал Думмер.
- Дааа.
- Вы читали ту часть, согласно которой игрокам воспрещается пользоваться руками, сэр? А на поле должен находится верховный жрец, который следит за тем, чтобы правила соблюдались?
- Не очень понимаю, как он мог это гарантировать в те дни, - заметил преподаватель Новейших Рун.
- Он был вооружен отравленным кинжалом, сэр, - подсказал Думмер.
- Да? Что ж, это, вероятно, делало игру ещё более интересной, а, Наверн?.. Наверн?
- Что? Ах, да. Да. Такое трудно игнорировать, разумеется. Да, конечно. Один человек, и он за всё отвечает… Тот, кому со стороны виднее игру… То есть, главный игрок… Итак, что я упустил?
- Извините, Архиканцлер?
Чудакулли моргнул.
- Что? О, просто собирался с мыслями, только и всего. – Он сел прямо. – Бог с ними, с правилами. Мы будем играть в футбол при каждом удобном случае, и будем, разумеется, в лучших спортивных традициях все эти правила соблюдать, пока не поймём, как бы половчее их нарушить к нашей собственной выгоде. Мистер Тупс, вы свели воедино наши знания об этой игре. Вам и мяч в ноги.
- Благодарю, Архиканцлер, - Думмер прокашлялся. – Джентльмены, футбол, несомненно, нечто большее, чем правила и собственно игра. В конце концов, всё это лишь примитивная механика. По-моему, речёвки и, разумеется, еда, представляют для нас гораздо больше интереса. Похоже, они являются неотъемлемой частью футбола. К сожалению, то же можно сказать и о фанатских группах.
- Какова природа проблемы? – спросил Чудакулли.
- Они постоянно дерутся. Пожалуй, можно сказать, что драки и членовредительство, подобное тому, какое мы наблюдали вчера, являются одним из краеугольных камней спорта.
- Тяжёлое наследие давнего прошлого, - заметил профессор Бесконечных Исследований, неодобрительно качая головой.
- В общем, да. Насколько я понял, в прошлом проигравшая команда подвергалась поголовному удушению. Полагаю, оно вполне может быть отнесено к категории членовредительства, каковое с энтузиазмом поддерживалось обществом, по крайней мере, той его частью, которая сохраняла возможность свободно дышать. К счастью, у нас нет фанатов, из чего следует, что членовредительство не наша проблема в настоящий момент. На данном основании предлагаю сразу перейти к еде.
Волшебники выразили общее одобрение. Еда – это их кусок хлеба, и чашка чаю тоже, если возможно. Некоторые уже начали поглядывать на дверь, ожидая появления чайной тележки. Завтрак был, кажется, уже целую вечность назад.
- Центром игры является пирог, - продолжал Тупс. – Каковой представляет из себя выпечку с корочкой, содержащую внутри пирогообразную начинку. Я собрал полдюжины образцов и испытал их на обычном материале.
- На студентах? – догадался Чудакулли.
- Да. Они сказали, еда просто ужасная. Ничего общего с нашими пирогами. Что не помешало подопытным съесть всё до крошки. Исследование ингредиентов показало наличие подливы, жира и соли. Отрадный факт: никто из испытуемых не умер…
- Значит, в пирогах у нас явное преимущество, - весело заметил Чудакулли.
- Похоже на то, Архиканцлер, хотя я сомневаюсь, что качество пирогов имеет отношение к… - он прервался, потому что дверь распахнулась, впустив в помещение сверхпрочную чайную тележку усиленной конструкции. Поскольку тележкой управляла не Она, волшебники сосредоточились на справедливом распределении чашек, передаче друг другу сахарницы, проверке качества шоколадного печенья (с одновременными попытками прихватить больше, чем полагалось на человека), и прочих маленьких диверсиях, без которых любой комитет превратился бы в универсальную машину быстрого принятия правильных решений.
Когда стих шум борьбы и завершилась битва за последнее печенье, Чудакулли призвал коллег к тишине, постучав ложечкой по краю своей чашки. Разумеется, данное действие не имело иного эффекта, кроме добавления к общему шуму звона разбитого фарфора. Дождавшись, пока девушка, доставившая тележку, завершит промокать пострадавших губкой, Думмер продолжил:
- Речёвки, джентльмены, на первый взгляд тоже не имеют к игре никакого отношения, однако я склонен полагать, что они обладают некоторой силой сами по себе, поэтому полностью игнорировать их было бы весьма неразумно. Переводчики из Музея объяснили мне, что современные речёвки происходят от древних гимнов к Пешедралии, призывавших Её даровать победу любимой команде, в то время как по краям поля танцевали наяды, вдохновлявшие игроков как можно полнее проявить своё мастерство.
- Наяды? – переспросил профессор Бесконечных Исследований. – Это нимфы воды, не так ли? Молодые женщины в очень тонких мокрых одеждах? Какой от них прок? Я слышал, они лишь топят моряков, заманивая тех в пучину своими песнями.
Повисла задумчивая пауза. Чудакулли подождал немного, а потом высказался:
- Надеюсь, в наши дни никто не ожидает, что мы будем играть в футбол под водой.
- Пироги всплывут, - заметил профессор Бесконечных Исследований.
- Не обязательно, - живо возразил Думмер.
- Как насчёт формы, мистер Тупс? Надеюсь, вы подготовили кое-что?
- В прежние дни климат был гораздо теплее. Полагаю, никто не станет требовать, чтобы мы играли обнажёнными. - Думмер заметил, что девушка при чайной тележке чуть не уронила чашку, но был достаточно вежлив, чтобы сделать вид, что не заметил то, что заметил, и продолжил: - В наше время игроки носят футболки и короткие штаны.
- Насколько короткие? – спросил профессор Бесконечных Исследований несколько напряжённым тоном.
- Примерно до колена, - ответил Думмер. – А что, с этим есть проблемы?
- Да, есть! Колени должны быть закрыты. Общеизвестно, что вид мужского колена может слишком напрячь женское либидо.
Со стороны чайной тележки снова раздался звон, но Думмер великодушно не обратил на внимания, потому что у него самого уже порядком звенело в голове.
- Вы уверены, сэр?
- Общепризнанный факт, юный Тупс.
Сегодня утром Тупс обнаружил на расчёске седой волос, и поэтому был не слишком склонен соглашаться с определением "юный".
- Интересно, в каких это книгах он "общепризнанный"… - начал Думмер, но Чудакулли прервал его речь с нетипичной дипломатичностью. Обычно Архиканцлер поощрял небольшие пикировки среди руководства Университета.
- Пара дополнительных дюймов штанов спасёт нас от атаки со стороны леди, верно, Тупс? Ой…
Последнее замечание относилось к Гленде, которая уронила на ковёр сразу две чайных ложки. Она ответила поспешным реверансом.
- Гм, да… а ещё наша форма должна быть раскрашена в цвета университета, - продолжил Чудакулли с некоторой нервозностью в голосе.
Он гордился тем, что всегда был вежлив с университетской прислугой, даже если не мог порой припомнить их имён. Однако эта коренастая девушка явно испытывала немалое интеллектуальное удовольствие от их беседы, и это нервировало его. Словно тебе вдруг подмигнула курица.
- Гм, да-да, точно, - наконец, опомнился он. – Старая добрая форма, которую мы надевали, когда я занимался греблей. Красного цвета с двумя большими жёлтыми U[11] на груди.
Он снова взглянул на служанку, та неодобрительно нахмурилась. Но он же Архиканцлер, верно? Именно это написано на двери его кабинета.
- Значит, поступим так, - объявил он. – Повнимательнее присмотримся к проблеме пирогов, хотя лично мне известны пироги, внутрь которых лучше не заглядывать, хе-хе. И мы адаптируем для наших целей старые добрые красные свитера. Что ещё, мистер Тупс?
- Касательно речёвок, сэр. Я уже попросил Мастера Музыки подготовить несколько вариантов, - немедленно ответил Думмер. – Нам необходимо как можно скорее сформировать команду.
- Не понимаю, к чему спешка? – пробормотал профессор Бесконечных Исследований, уже клевавший носом вследствие некоторого избытка поглощённых шоколадных печений.
- Про завещание не забыли? – напомнил глава департамента Посмертных Коммуникаций. – Мы…
- Pas devant la domestique! – резко прервал его преподаватель Новейших Рун.
Чудакулли непроизвольно бросил ещё один взгляд на Гленду и ему показалось, что перед ним женщина, которая пытается стремительно постичь иностранные языки. Странная, но вдохновляющая мысль. До настоящего момента, он никогда не думал о служанках как об индивидуальностях. Они были просто… служанками. Он был с ними вежлив и порой улыбался им, когда считал это уместным. Конечно, можно было предположить, что за пределами работы они ведут какую-то жизнь, порой исчезают, когда выходят замуж, а порой просто… исчезают. Но никогда прежде он не думал, что они тоже умеют думать, не говоря уже о том, чтобы интересоваться, о чём именно они думают, и уж в последнюю очередь – что они думают о волшебниках. Чудакулли снова повернулся к коллегам.
- И кто будет кричать речёвки, мистер Тупс?
- Вышеупомянутые болельщики, сэр, фанаты. Это сокращение от слова "фанатики".
- И наши фанаты… кто это будет?
- Ну, вообще-то университет является крупнейшим работодателем в городе.
- Честно говоря, я думал, что крупнейший работодатель – Ветинари, и порой чертовски хотел бы знать, кто именно на него работает, - заметил Чудакулли.
- Я уверен, что наши лояльные сотрудники нас поддержат, - заявил преподаватель Новейших Рун. Он повернулся к Гленде и, немало удивив Чудакулли, спросил сладеньким голосом: - Я уверен, что ты будешь нашей фанаткой, правда, милая?
Архиканцлер откинулся в кресле. Он определённо ощущал, что сейчас начнётся веселье.
-------------------------------------------
[11] Невидимый Университет, Unseen University, UU – прим. переводчика.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments