Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-15




Дежурный бледл кивнул и проворчал приветствие, когда Трев миновал служебный вход и направился прямиком в свечной подвал. Парни, как всегда, были заняты тщательным и очень медленным оплыванием свечей, но Орехха среди них не было. Трев рискнул своим носом и душевным здоровьем, заглянув в общую спальню. Там он и обнаружил Орехха, мирно спавшего на своей постели, обхватив руками живот. Чрезвычайно большой живот. Учитывая худощавое телосложение Орехха, тот слегка походил на удава, только что проглотившего здоровенного козла. Перед мысленным взором Трева появилось озадаченное лицо Игоря, в ушах зазвучал его обеспокоенный голос. Трев осмотрел пол около кровати, заметив пирожную корку и несколько крошек. Пахло очень вкусным пирогом. Собственно, ему была известна лишь одна повариха, способная приготовить столь заманчивое кушанье. Переполнявшее Трева чудесное вдохновение, от которого он почти танцевал, когда вышел из Дома Стражи, тут же покинуло его.
Он отправился по коридорам на Ночную Кухню. Ещё остававшийся в нём оптимизм уменьшался с каждым шагом вдоль следа из пирожных крошек, однако радостное чувство вернулось снова, когда он увидел Джульетту и, - о, да, - Гленду, стоявших посреди разгромленной Ночной Кухни, в хаосе распахнутых кухонных шкафчиков и многочисленных валявшихся на полу кусочков пирожной корки.
- А, мистер Трев Вроде, - сказала Гленда, скрестив руки на груди. – Один вопрос: кто слопал все пироги?
Просветление снова нахлынуло на Трева, заполнив его изнутри серебристым светом. Миновало три ночи с тех пор, как он спал в нормальной кровати, и день сегодня тоже выдался очень нелёгким. Трев широко улыбнулся и повалился на бок. Джульетта успела подхватить его прежде чем он рухнул на пол.

Трев проснулся через полчаса, когда Гленда принесла ему чашку чаю.
- Я решила, что лучше тебя не будить, - сказала она. – Джульетта сказала, ты выглядел просто ужасно, а это значит, она, наконец, пришла в чувство.
- Он был мёртв, - пробормотал Трев. – Мертвее мёртвого, а потом вдруг ожил. Что происходит?
Он с трудом сел и увидел, что его перенесли на одну из грязных постелей в свечном подвале. Орехх спал рядом.
- Ладно, - заявила Гленда. – Расскажи, что случилось, если сможешь воздержаться от вранья.
Она села и смотрела на спящего Орехха, пока Трев пытался связно изложить события сегодняшнего вечера.
- Повтори-ка, что было в том сэндвиче? Ну, который Игорь ему дал?
- Тунец, спагетти, и варенье. С марципановой крошкой, - зевая, ответил Трев.
- Ты уверен?
- Такое не вдруг забудешь, поверь мне.
- Какое именно варенье? – допытывалась Гленда.
- Зачем тебе?
- Я думала, туда лучше добавить айву. Или, может, чили. Марципановая крошка явно не к месту. В ней нет ни капли смысла.
- Чё? Это ж Игорь. Они вообще со смыслом не дружат!
- Но он предупредил тебя начёт Орехха?
- Верно, но вряд ли он имел в виду, что нужно получше спрятать пироги, как тебе кажется? У тебя будут из-за них проблемы?
- Нет, там ещё есть. Дозревают в холодной комнате. Они гораздо вкуснее, когда полежат. Пироги всегда надо делать с запасом.
Она снова взглянула на Орехха и спросила:
- Значит, ты утверждаешь, что его измолотили до смерти братья Столлоп, а потом он вышел на своих ногах из больницы Леди Сибил?
- Он был мертвее мёртвого. Даже старина Пикша заметил это.
На этот раз они уставились на Орехха вдвоём.
- Теперь он жив, - обвиняющим тоном произнесла Гленда.
- Послушай, - сказал Трев, - о людях из Убервальда мне известно лишь то, что некоторые из них вампиры, а некоторые – оборотни. Вряд ли вампиры интересуются пирогами. Полнолуние было на прошлой неделе, и он вовсе не вёл себя странно, во всяком случае, не более странно, чем всегда.
Гленда понизила голос до шёпота.
- Может, он зомби… Нет, они тоже не едят пирогов. – Она продолжала глядеть на Орехха, но какая-то её часть произнесла вслух: - В среду вечером будет банкет. Ветинари и волшебники что-то затеяли. Насчёт футбола, я уверена.
- Что?
- Какой-то план, наверное. Что-то мерзкое. Волшебники сегодня были на игре, и они делали записи! Не говори мне, что это нормально. Мне кажется, они хотят запретить футбол!
- Отлично!
- Тревор Вроде, как ты смеешь! Твой отец…
- Умер, потому что был глупцом! – закончил за неё Трев. – И не говори мне, что он этого хотел. Никто не желает такой смерти.
- Но он любил футбол!
- И что? Какой в этом смысл? Столлопы любят футбол. Энди Шэнк любит футбол! А толку-то? Сколько раз ты видела мяч в игре, не считая сегодняшнего дня? Готов поспорить, нисколько.
- Ну, ты прав, но причём здесь сама игра?
- Ты хочешь сказать, будто футбол не имеет отношения к футболу?
Гленде захотелось, чтобы у неё было приличное образование, или, за неимением такового, хотя бы какое-то образование. Но она не собиралась сдаваться.
- Дело в общности, - сказала она. – В том, как ты становишься частью толпы. В общих речёвках. Во всём вместе. Целиком.
- Полагаю, мисс Гленда, - сказал Орехх со своей постели, - данные явления описаны в книге Троузенблерта "Der Selbst uberschritten durch das Ganze" .
Они снова взглянули на него, разинув рты. Орехх открыл глаза и уставился в потолок.
- Одинокая душа, которая пытается стать частью целого, и даже, вероятно, более того. Перевод В. Е. Г. Доброноча, озаглавленный "В поисках целого", очевидным образом неточен, он допустил вполне понятную ошибку, переведя bewu?tseinsschwelle как "стрижка".
Трев и Гленда посмотрели друг на друга. Трев пожал плечами. С чего им начать?
Гленда кашлянула.
- Мистер Орехх, ты жив, мертв, или как?
- Жив, спасибо большое, что спросили.
- Я видел, как тебя убили! – воскликнул Трев. – Мы бежали всю дорогу до больницы!
- Ох, - ответил Орехх. – Я ничего не помню, извините. Кажется, диагноз оказался ошибочным. Я прав?
Они снова переглянулись. Трев пострадал сильнее. Когда Гленда сердилась, её взглядом можно было резать стекло. Но Орехх действительно был прав. Трудно спорить с человеком, который утверждает, что не умер.
- Гм, а потом ты вернулся сюда и слопал девять пирогов, - сказала Гленда.
- И они, похоже, пошли тебе на пользу, - добавил Трев с нервозной весёлостью в голосе.
- Но я не могу понять, куда они поместились, - закончила Гленда. – Они очень сытные.
- Вы сердитесь на меня, - перепугался Орехх.
- Эй, эй, остыньте, - вмешался Трев. – Слушай, я страшно перенервничал, уж поверь. Но никто не злится, понял? Мы твои друзья.
- Я должен вести себя прилично! Я должен всем помогать! – Орехх твердил это, словно мантру.
Гленда взяла его за руки.
- Слушай, я не злюсь из-за пирогов, правда. Мне нравятся мужчины с хорошим аппетитом. Но ты должен рассказать нам, что не так. Ты сделал что-то, чего нельзя было делать?
- Я должен стать полезным, - сказал Орехх, осторожно освободив свои руки и не глядя ей в глаза. – Я должен быть приличным. Я не должен лгать. Я должен увеличивать свою ценность. Спасибо за вашу доброту.
Он встал на ноги, прошёл в дальний конец подвала, взял корзинку свечей, вернулся обратно, включил свой оплывательный вентилятор и начал работать, не обращая больше внимания на Трева и Гленду.
- Ты понимаешь, что творится у него в голове? – шёпотом спросила Гленда.
- В молодости он семь лет был прикован к наковальне, - ответил Трев.
- Что? Это ужасно! Кто-то очень жестоко поступил с ним!
- Или очень сильно не хотел, чтобы он вырвался на свободу.
- Порой всё не так, как выглядит, мистер Трев, - сказал Орехх, не отрываясь от своей лихорадочной работы. – Акустика здесь очень хорошая, кстати. Ваш отец любил вас, правда?
- Чё? – лицо Трева покраснело.
- Он любил вас, брал на футбол, делился пирогом, научил болеть за Дурнелл. Он, наверное, сажал вас к себе на плечи, чтобы вы лучше видели игру?
- А ну перестань так говорить о моём отце!
Гленда взяла Трева за руку.
- Всё в порядке Трев, всё нормально. Он же задал вполне обычный вопрос, никаких гадостей.
- Но вы ненавидите его, потому что он оказался обычным смертным, когда скончался, лёжа на мостовой, - продолжал Орехх, вынимая из корзинки очередную свечу.
- А вот это было действительно гадко, - сказал Гленда.
Орехх её проигнорировал.
- Он подвёл вас, мистер Трев. Умерев, он оказался для маленького мальчика не богом, а всего лишь простым человеком. Но на самом деле это не так. Каждый, кто хоть раз ходил на футбол в этом городе, слышал о Дэйве Вроде. Если он глупец, тогда каждый мужчина, взобравшийся на высокую гору или переплывший стремительный поток, тоже глупец. Если он глупец, тогда глупец и тот, кто впервые попытался приручить для людей огонь. Если он глупец, тогда глупец и тот, кто первым попробовал устрицу… хотя, должен заметить, учитывая разделение труда в обществе охотников и собирателей, это, скорее всего, была женщина. Можно сказать, что лишь глупец согласится по своей воле вылезти из кровати. Однако после смерти некоторые "глупцы" начинают сиять, словно звёзды, и ваш отец, несомненно, таков. После их смерти люди забывают о глупости и помнят лишь яркое сияние. Вы ничего не могли поделать. Вы не могли остановить его. А если бы могли, он не был бы Дэйвом Вроде, человеком, чьё имя стало синонимом футбола для тысяч других людей. – Орехх очень осторожно опустил в корзину аккуратнейшим образом оплывшую свечу и продолжал: - Подумайте об этом, мистер Трев. Не будьте столь упрямы, упрямство это лишь слегка замаскированная глупость. Используйте свой интеллект. Я уверен, что мои слова помогут вам.
- Это всего лишь слова! – горячо заспорил Трев, но Гленда заметила слёзы на его щеках.
- Пожалуйста, обдумайте их, мистер Трев, - сказал Орехх и добавил: - Я оплыл целую корзину свечей. Вот это ценность.
Он явно успокоился. Десять минут назад Орехх нервничал, буквально дрожал от волнения, без конца повторяя свои мантры, словно твердил урок для учителя. И вдруг все изменилось, он стал собран и хладнокровен.
Гленда переводила взгляд с Орехха на Трева и обратно. У Трева отвисла челюсть. Она его за это не винила. То, что Орехх сказал своим тихим спокойным голосом, звучало не как мнение, но как истинная правда, поднятая из каких-то чистых глубин, словно прозрачная вода из колодца.
Молчание нарушил Трев. Он говорил хрипло, словно загипнотизированный.
- Когда мне было пять, он подарил мне свою старую куртку. Она была, как плащ, такая засаленная, что не пропускала воду… - он замолчал.
Через минуту Гленда слегка толкнула его.
- Он застыл, - сказала она. – Твёрдый стал, словно деревяшка.
- Кататония, - констатировал Орехх. – Он ошеломлён чувствами. Надо его уложить.
- Здешние матрасы просто хлам! – заявила Гленда, озираясь в поисках альтернативы холодному каменному полу.
- Я знаю, что нужно! – воскликнул внезапно оживившийся Орехх, и бегом бросился в один из коридоров.
Гленда всё ещё сжимала в объятиях застывшего Трева, когда со стороны кухонь явилась Джульетта. Увидев их, она замерла на месте и разрыдалась.
- Он помер, да?
- В общем, нет… - начала Гленда.
- Я поговорила с пекарями, и они рассказали, что по всему городу начались драки, и кто-то самоубился!
- Трев просто в шоке, вот и всё. Мистер Орехх пошёл поискать для него какую-нибудь кровать.
- А. – В голосе Джульетты послышалось лёгкое разочарование, может, оттого что слово "шок" звучало не слишком-то драматично. Она как раз успела взять себя в руки, когда со стороны дальнего коридора послышался скрежет дерева по камню, а затем появился и Орехх, толкавший перед собой здоровенную кушетку. Кушетка со стуком замерла перед Глендой и Джульеттой.
- Там здоровенная комната, доверху забитая старой мебелью, - сказал Орехх, похлопав по выцветшему бархату. – Кушетка немного пыльная, но все мыши, полагаю, разбежались, пока я её сюда тащил. Кажется, это шезлонг из мастерской знаменитого Гримасы Торчка. Думаю, позже я смогу отреставрировать эту кровать. Кладите Трева, осторожнее.
- Что с ним стряслось? – спросила Джульетта.
- О, правда порой жестока, - ответил Орехх. – Но он справится с этим, и потом ему станет лучше.
- Лично я очень хотела бы узнать правду прямо сейчас! Что ты с ним сделал? – спросила Гленда, скрестив руки на груди. Она старалась выглядеть сурово, но голосок у неё в голове нашёптывал: "Шезлонг! Настоящий шезлонг! Когда здесь никого не будет, ты можешь придти и понежиться в нём".
- Это лечение, но не таблетками, а словами, - осторожно объяснил Орехх. – Порой люди верят в неправду, потому что подвержены самообману. Это очень опасно. Они просто начинают видеть весь мир с неправильной точки зрения, а изменить её не могут, так как скрывают истину сами от себя. Но часть их разума эту истину знает, и правильные слова могут помочь ей выйти на свободу.
Он с тревогой посмотрел на женщин.
- Ну, тогда ништяк, - заявила Джульетта.
- По-моему, тут какие-то фокусы-покусы, - возмутилась Гленда. – Как это человек может сам не знать о том, что знает?
Она снова скрестила руки, и тут заметила, что Орехх внимательно смотрит на них.
- Что такое? – спросила она. – Ты что, локтей раньше не видел?
- С такими симпатичными ямочками – нет, мисс Гленда. Да ещё на столь плотно скрещённых руках.
До этой минуты Гленда и не думала, что у Джульетты может быть такой противный смех, для которого, как Гленда горячо надеялась, у Джульетты нет никаких оснований.
- У Гленды ухоед! У Гленды ухоед!
- Не "ухоед", а "ухажёр", - поправила Гленда, стараясь не вспоминать о том, что сама лишь недавно узнала, как правильно произносится это слово. – И вообще, я просто старалась помочь. Мы ведь помогли ему, мистер Орехх?
- Правда, он такой миленький? – сказала Джульетта. – Лежит здесь, весь такой розовый. -Она неловко погладила Трева по сальным волосам. – Словно маленький мальчик!
- Да уж, притворяться невинным он умеет, как никто, - проворчала Гленда. – Давай-ка лучше, иди и принеси своему малышу чашку чаю. И печенье. Но не шоколадное. Это займёт её на некоторое время, - пояснила она Орехху, когда подруга поспешила прочь. – Она постоянно отвлекается от того, что делает. Её разум блуждает где-то в иных сферах.
- Трев рассказал мне, что, не взирая на более зрелый вид, вы с ней одного возраста, - поделился знаниями Орехх.
- Кажется, ты не часто общался с женщинами, мистер Орехх?
- О боже, я опять допустил faux pas? – Орехх так занервничал, что ей тут же стало его жаль.
- Ты сказал "faux pas", которое звучит словно "передайте вилку"? – уточнила она.
- Гм, да.
Гленда с удовлетворением кивнула. Ещё одна литературная загадка благополучно разрешилась.
- Слово "зрелый" не должно применяться ни к чему, кроме вин и сыров. Женщинам лучше такого не говорить.
Она задумчиво посмотрела на него, гадая, как лучше задать следующий вопрос. В конце концов, решила спросить прямо, остальное всё равно получалось неважно.
- Трев уверен, что ты умер, а потом снова ожил.
- Я пришёл к аналогичному выводу.
- Мало кто на такое способен.
- Большинству не удаётся, это верно.
- И как..?
- Я не знаю.
- Уже довольно поздно, однако ты не ощущаешь потребности выпить крови или съесть чьи-то мозги, верно?
- Ни в малейшей степени. Только пироги. Я люблю пироги. И мне очень стыдно, что я съел их без спросу. Такое не повторится, мисс Гленда. Опасаюсь, моё тело действовало бессознательно. Мне требовалось немедленно подкрепиться.
- Трев сказал, раньше ты был прикован к наковальне?
- Да. Потому что я был бесполезен. Потом меня отвели к её светлости и она сказала: "Ты бесполезен, но, полагаю, небезнадёжен, я научу тебя, как обрести ценность".
- Но ведь у тебя, наверное, были родители!
- Я не знаю. Я не знаю очень многого. Мне мешает дверь.
- Что?
- Дверь у меня в голове. Многое скрыто за дверью, и я не знаю, что это. Но её светлость сказала, такое нормально.
Гленда почувствовала, что готова сдаться. Да, Орехх отвечал на вопросы, однако вместо ответов возникало ещё больше вопросов. Но она была упорна. Словно тыкала ножом в консервную банку, в надежде найти, наконец, способ её открыть.
- Её светлость настоящая леди, да? Замок, слуги, и всё такое?
- О, да. Включая "всё такое". Она мой друг. И она зрелая, как сыр и вино, потому что прожила множество лет, но не постарела.
- Но она отправила тебя сюда, так? Это она научила тебя… тому, что ты сделал с Тревом?
Рядом с Глендой, Трев беспокойно заворочался на своём ложе.
- Нет, - ответил Орехх. – Книги в библиотеке я читал сам. Но она объяснила мне, что люди похожи книги, и я должен научиться читать их тоже.
- Мда, Трева ты "прочёл" очень ловко. Но запомни одно: не пытайся использовать свои штучки на мне, а то никогда больше не получишь пирога!
- Да, мисс Гленда. Извините, мисс Гленда.
Она вздохнула. "Да что со мной такое? Стоит какому-нибудь шалопаю принять несчастный вид, и я тут же начинаю его жалеть!" Она подняла взгляд. Орехх внимательно смотрел на неё.
- Прекрати!
- Извините, мисс Гленда.
- По крайней мере, ты посмотрел на футбол. И как, понравился он тебе?
Лицо Орехха просветлело.
- Да. Это было чудесно. Шум, толпа, речёвки… о, эти речёвки! Они бьются в жилах, словно вторая кровь! Гармония! Единство! Ты един с целым, сливаешься с ним, в общем стремлении к цели!.. извините, - он разглядел выражение её лица.
- Значит, он тебе понравился, - констатировала Гленда. Орехх говорил с таким пылом! Она буквально ощутила жар, словно заглянула в горячую духовку. Чуть волосы не опалила.
- О, да! Атмосфера чудесна!
- Атмосферу я не пробовала, - осторожно заметила Гленда, - но гороховый пудинг, говорят, там весьма недурён.
Звон ложечки о фарфор возвестил о прибытии Джульетты, или, как минимум, чешки чаю, которую она несла перед собой, словно свято Грааль. Сама Джульетта на её фоне была почти незаметна, как хвост кометы на фоне яркого небесного тела. Гленда была впечатлена. Чай оказался в чашке, а не на подносе, и имел вполне приемлемый коричневый цвет, типичный для чая, но нетипичный для чая, приготовленного Джульеттой.
Трев сел, и Гленда задумалась, как давно он уже прислушивался к их с Ореххом беседе. Ну ладно, такого парня неплохо иметь рядом в экстренной ситуации, и он порой мылся, кажется, и даже имел собственную зубную щётку. Но ведь Джульетта была особенной девушкой, не так ли? Она заслуживала настоящего принца. Технически, под определение подходил только лорд Ветинари, но он был для неё слишком стар. Кроме того, никто не знает, на какой стороне кровати он спит, и спит ли вообще. Но однажды принц обязательно появится, даже если Гленде придётся притащить его на цепи.
Она повернула голову. Орехх снова пристально смотрел на неё. Ну и пусть, её книга плотно закрыта. Никому не дозволено листать её страницы. А завтра она разузнает, что затеяли волшебники. Это будет легко. Она превратится в невидимку.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments