Roman (rem_lj) wrote,
Roman
rem_lj

Unseen Academicals-4

Странно, вчера ночью я был уверен, что выложил 4-ю часть.
Сегодня утром гляжу - нету. Очень странно.



В свечном подвале было всегда тепло. К сожалению, в нём также было влажно и очень шумно, причём в самые неожиданные моменты. А всё потому, что под потолком проходили трубы отопления и горячего водоснабжения, подвешенные на металлических тросах с непредсказуемым коэффициентом теплового расширения. И это лишь для начала. Тут же размещались трубы балансировки общеуниверситетского слудного потенциала, труба подавителя потока антропических частиц, который в наши дни работал кое-как, а также воздуховоды, которые вообще не работали с тех пор, как заболел ослик, приводивший в движение систему вентиляции. Кроме того, здесь же располагались трубы, оставшиеся от неудачной попытки предпоследнего Архиканцлера наладить коммуникационную систему университета при помощи дрессированных мартышек. Иногда все эти трубы начинали гудеть в унисон, издавая целую симфонию бульканья, щелчков, раздражающей органической капели, и, порой, необъяснимый "буммм!", который разносился далеко по подвалу.
В целях экономии тепла конструкция железных труб была улучшена путём обматывания их старым тряпьём, державшимся на месте при помощи верёвочек. Часть тряпок была прежде одеждой волшебников, а одежда волшебников, как её ни отстирывай, неизбежно сохраняла в себе остатки магических заклинаний, что приводило к возникновению неожиданных фонтанов разноцветных искр, и, порой, самозарождению мячиков для пинг-понга.
Несмотря на всё это, Орехх чувствовал себя в свечном подвале, как дома. Порой это его беспокоило. Там, наверху, люди частенько дразнили его, делая всякие намёки насчёт грязных свечей. И хотя Брат Овёс утверждал, что это ерунда, кипящий воск всё же пробуждал в Ореххе какие-то родственные чувства. Здесь, внизу, он ощущал покой.
Фактически, Орехх теперь руководил свечным подвалом. Смимс не знал об этом, потому что редко давал себе труд спускаться вниз. Трев, конечно, был в курсе, но не возражал, поскольку работа Орехха давала ему больше свободного времени для того чтобы пинать жестяную консервную банку. Мнение прочих оплывальщиков и окунальщиков не принималось в расчёт. С точки зрения рынка труда, если ты работал в свечном подвале, ты пал так низко, что достиг самого дна. И продолжаешь падать, закапываясь в грунт. Практически это означало, что у тебя недостаёт харизмы даже для работы нищего. Это означало также, что ты скрываешься от чего-то: возможно, от самих богов или от собственных демонов. Посмотрев из свечного подвала вверх, ты мог разглядеть (где-то на недосягаемой высоте) все прочие подонки общества. Следовательно, лучше так и оставаться здесь, в тёплом сумраке, где достаточно еды, редко случаются неприятные встречи и, мысленно добавлял Орехх, никогда никого не бьют.
Нет, окунальщики не создавали проблем. Он сам делал для них всё, что мог. Жизнь и без того изрядно побила этих людей, у них просто не было сил, чтобы самим бить кого-то ещё. И это хорошо. Когда нормальные люди понимают, что ты – гоблин, остаётся ожидать лишь неприятностей.
Он помнил, как кричали на него крестьяне, когда он был ещё совсем маленьким, и вслед за словами частенько летели камни.
Гоблин. О, это слово волокло за собой целый караван ассоциаций. Неважно, что ты говоришь или делаешь, этот караван всё равно проезжал прямо по тебе. Орехх пытался показывать людям свои поделки, но люди лишь разбивали их камнями, крестьяне вопили при этом, словно ястребы на охоте, а за камнями следовало ещё больше неприятных слов.
Мучения прекратились когда в город (если можно считать городом кучку строений и единственную улицу из утрамбованной грязи) прибыл пастор Овёс. Он принёс… прощение. Но в тот день прощения не желал никто.
В темноте тихо постанывал на своём ложе тролль Цемент, совершенно одуревший от Сплиты, Скользи, Сруба и Скунса. Он и железные опилки нюхал бы, но Орехх ему не позволял.
Орехх зажёг новую свечу и включил маленький самодельный заводной вентилятор, который помогал ему правильно оплывать воск. Вентилятор весело зажужжал, и пламя свечи отклонилось, став почти горизонтальным. Орехх всегда очень внимательно относился к своей работе. Хороший оплывальщик никогда не поворачивает капающую свечу, потому что при натуральном, так сказать, оплывании, воск почти всегда образует потёки только с одной стороны, противоположной той, откуда дует сквозняк. Не удивительно, что волшебникам так нравились свечи именно его производства. В свече, которая выглядит так, словно оплывала во всех направлениях разом, есть что-то подсознательно раздражающее. Сбивает с мысли [5].
Он работал быстро и уже укладывал в специальную корзинку девятнадцатую по всем правилам оплывшую свечу, когда услышал грохот жестяной банки, весело скачущей по каменному полу коридора.
- Доброе утро, мистер Трев, - сказал Орехх, не поднимая взгляда. Секундой позже прямо перед ним упала на донце жестяная банка и тут же замерла, словно кусочек паззла, аккуратно вставший на своё место.
- Как ты допетрил, что это я, Гоббо?
- По лейтмотиву, мистер Трев. И я предпочитаю имя Орехх, спасибо.
- Какой ещё такой мотив-шмотив?
- Это специальная мелодия или аккорд, которые ассоциируются с определённым человеком или местом, мистер Трев, - ответил Орехх, аккуратно укладывая в корзинку ещё две готовых свечи. – Я намекал на вашу склонность постоянно пинать банку. Кажется, вы в хорошем настроении, сэр. Как прошёл вчерашний день?
- Чё?
- Улыбнулась ли Дурнеллу Фортуна прошлым вечером?
- Ты о чём, ваще?
Орехх решил выражаться попроще. Опасно слишком выделяться, опасно не быть услужливым, не быть осторожным.
- Вы выиграли, сэр?
- Не. Опять ничья. Зря только время потратили, чесгря. Но это был всего лишь товарищеский матч. Никого не убили.
Трев заметил полные корзины очень натурально оплывших свечей.
- Ох и дофига же ты тут нахреначил, парень! – вежливо похвалил он.
Орехх снова глубоко задумался, а потом осторожно спросил:
- Невзирая на явные скатологические референции, вы, тем не менее, кажется, одобряете тот факт, что я оплыл для вас большое, хотя и не уточнённое, количество свечей?
- Ёлки зелёные, ты о чём вообще, Гоббо?
Орехх отчаянно принялся искать подходящий перевод.
- Я путёво сработал? – наконец, рискнул он.
Трев хлопнул его по спине.
- Ага! Молодцом! Уважуха! Ты клёвый, вот научился бы ещё базарить по-нормальному, вообще зашибись было бы. А то ведь на улице и пяти минут не протянешь, кто-нибудь обязательно зафигачит в тебя кирпичом.
- Нельзя сказать, что подобные происшествия для меня в новинку… то есть, я хотел сказать, ага, фигачили уже, и не раз.
- Никогда не понимал, с чего люди так бесятся, - благородно заметил Трев. – Ну, были раньше всякие там битвы, и чё с того? Это ж тыщу лет назад было, и хрен знает где. И тролли с гномами вели себя тогда ничуть не лучше, верно? В смысле, не лучше гоблинов. Ну, из-за чего тогда шум? Вы чё тогда делали? Просто резали глотки да пёрли вещички, так? Ха, на окрестных улицах такое и щас сплошь да рядом.
"Наверное, это правда", - подумал Орехх. Никто не смог остаться в стороне, когда в Дальнем Убервальде разразилась Тёмная Война. Возможно, где-то там были и настоящие Злые Силы, но после как-то так получилось, что Злые Силы всегда сражались на стороне врага. Кажется, подобный подход к истории оказался заразным. Ещё более странно, что во всех противоречивых письменных и устных преданиях о той войне гоблины изображались мерзкими, маленькими и трусливыми ублюдками, которые лепили грязные свечи из собственной ушной серы и тоже всегда были на стороне врага. Увы, сами гоблины никаких историй о себе не написали, потому что у них не было даже карандашей.
Улыбайся людям. Симпатизируй им. Будь услужлив. Старайся быть полезным. Орехх симпатизировал Треву. Он вообще достиг немалых успехов в симпатии. Когда ты откровенно симпатизируешь людям, они тоже начинают относиться к тебе чуть-чуть лучше. В таком деле любая малость пригодится.
Трев, со своей стороны, относился к древней истории с полным пренебрежением, а также осознавал простой факт: очень полезно иметь в свечном подвале существо, которое не пытается сожрать воск и делает работу вместо Трева. Даже если Трев снисходил до исполнения своих обязанностей, у Орехха свечи всё равно получались лучше. Такую ценность стоило беречь. Кроме того, расовая нетерпимость требовала слишком больших усилий, а Трев был прирождённым лентяем во всём, что не касалось футбола. Он всегда предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления.
- Вас искал мастер Смимс, - сообщил Орехх. – Но я всё уладил.
- Зашибись.
И всё. Больше никаких вопросов. Орехху действительно нравился Трев.
Но парень продолжал стоять рядом, задумчиво глядя на гоблина, словно оценивая.
- Знаешь что, - предложил он, наконец, – давай сходим на Ночную Кухню, выклянчим себе завтрак?
- О, нет, мистер Трев, - простонал Орехх, чуть не выронив свечу. – Я полагаю, что данное действие будет неразумным… то есть, ну его нафиг, а?
- Да ладно тебе, кто узнает-то? Там есть такая толстушка, готовит – язык проглотишь! Офигенная жрачка.
Орехх задумался. Никогда не спорь, всегда будь услужлив, всегда веди себя подобающе, никогда никого не пугай.
- А и фиг с ним, пошли! – наконец, решился он.

Скрести сковородку до зеркального блеска – чрезвычайно полезное занятие, особенно если ты при этом развлекаешься идеей слегка постучать кое-кого этой самой сковородкой по голове. Когда Трев появился в Ночной Кухне, Гленда была явно не в настроении. Он подкрался сзади, поцеловал её в шею и оптимистично спросил:
- Приветик, милашка! Что хорошенького нажарила сегодня?
- Для людей вроде тебя, Тревор Вроде, – ничего! – отрезала она, отгоняя его прочь сковородкой. – И держи свои руки при себе, будь так любезен!
- Да неужто совсем ни крошки не припасла для своего любимчика?
Гленда вздохнула.
- Там, в духовке, есть жаркое. И если тебя поймают – никому ни слова, - сказала она.
- О, то, что нужно, для парня, который всю ночь трудился, не покладая рук! – заявил Трев, более чем фамильярно похлопав её и немедленно направляясь в сторону кухонных плит.
- Да ты всю ночь на футболе проторчал!! – возмутилась Гленда. – Ты всегда на футболе! И это, по-твоему, работа?
Трев лишь рассмеялся, и Гленда перевела свой бронебойный взгляд на его компаньона.
- Вам, парни, следует получше мыться, прежде чем заявляться сюда! – объявила она, радуясь, что на этот раз жертва не улыбается и не пытается её поцеловать. – Здесь зона приготовления пищи!
Орехх нервно сглотнул. Это была самая длинная в его жизни беседа с особой женского пола (если не считать её светлость и мисс Здравопут), а ведь он ещё не сказал ни слова.
- Уверяю вас, я регулярно моюсь, - наконец, пролепетал он.
- Но ты весь серый!
- Ну, некоторые люди белые, а другие – чёрные, - пробормотал Орехх, чуть не плача.
О, зачем, зачем он вышел из подвала? Там было так хорошо и просто, и тихо, к тому же, если Цемент не нажирался оксидом железа.
- Не надо пудрить мне мозги. Ты же не зомби, надеюсь? Я знаю, что они стараются вести себя хорошо, и в любом случае, от человека не зависит, как именно он умрёт, но мне здесь не нужны проблемы. Каждый может случайно окунуть в суп палец, но ронять его на дно тарелки – это уж слишком. Я такого не люблю.
- Я живой, мисс, - беспомощно сказал Орехх.
- Это верно, но живой кто? Вот что я хотела бы знать.
- Я гоблин, мисс.
Орехх сказал это неохотно. Прозвучало слишком похоже на ложь.
- Я думала, гоблины рогатые, - заметила Гленда.
- Только взрослые особи, мисс.
Что ж, это было правдой, по крайней мере, для некоторых гоблинов.
- Надеюсь, вы, гоблины, ведёте себя прилично? – спросила Гленда, сурово глядя на Орехха.
Но тот распознал этот взгляд – она уже сказала всё, что хотела, и теперь просто играла роль, чтобы показать, кто здесь босс. Боссы обычно могли позволить себе щедрость, особенно при виде маленького, жалкого и должным образом впечатлённого создания. Это сработало.
Гленда сказала:
- Трев, принеси мистеру…?
- Орехх, - сказал Орехх.
- Принеси мистеру Орехху немного жаркого, ладно? Он выглядит голодным.
- У меня очень быстрый метаболизм, - сказал Орехх.
- Это неважно, - заявила Гленда, - до тех пор, пока ты не показываешь эту штуку другим людям. С меня достаточно…
У неё за спиной раздался грохот.
Трев уронил поднос с жарким. Он замер, словно столб, уставившись на Джульетту, которая ответила ему взглядом глубочайшего отвращения. Наконец, она произнесла медовым голоском:
- Ну, чё вылупился? Да ты прям герой, что заявился сюда с этой тряпкой вокруг шеи! Все знают, что у Дурнелловцев дыхалка ни к чёрту. Бизли не может удержать мяч, даже если сунет его в сумку!
- Ой, да неужели? А я слыхал, Лоббисты на прошлой неделе просто втоптали вас в грязь. Лоббисты! Это ж команда старушек!
- Ха, главного ты ещё не знаешь! Скоба Апрайт вчера вышел из Танти! Посмотрим, как вам, Дурням, понравится, когда он потопчет вас как следует!
- Кто, Скоба? Ну да, он откинулся, и что? Он и трусцой-то еле бегает! Да мы круги будем вокруг него нарезать…
Сковородка Гленды звонко стукнула по плите.
- Эй вы, двое! А ну, хватит! Мне тут уборку пора делать, и я не хочу, чтобы вы пачкали мою кухню своим футболом, ясно? Ты подожди тут, моя девочка, а ты, Тревор Вроде, шагай обратно в свой подвал! И ты вернешь мне блюдо завтра, вычищенным до блеска, иначе тебе придётся в следующий раз выпрашивать завтрак у кого-то другого, понял? И забери с собой своего маленького друга. Приятно было познакомиться, мистер Орехх, но я надеюсь снова встретить вас в компании получше этой.
Она замолкла. Орехх выглядел таким растерянным и смущённым. "Боже, помоги мне, - подумала она. – Я снова говорю, словно моя мамочка".
- Нет, погоди, - она открыла ближайшую духовку и достала оттуда ещё одно большое блюдо. Кухню заполнил запах печёных яблок. – Это тебе, мистер Орехх, от меня. Тебе надо потолстеть немного, а то ветром сдует. И не смей делиться вон с тем лодырем, потому что он всего лишь жадный попрошайка, это все знают. А теперь я начинаю уборку, и если вы не собираетесь помочь, можете убираться с моей кухни! Кстати, это блюдо я тоже должна получить обратно!
Трев схватил Орехха за плечо.
- Пошли, ты же слышал, что она сказала!
- Ну почему, я не против помочь…
- Пошли!
- Спасибо вам большое, мисс! – успел крикнуть увлекаемый Тревом вниз по ступеням Орехх.
Гленда пронаблюдала за их отбытием, аккуратно складывая кухонное полотенце.
- Гоблины, - задумчиво сказала она. – Ты раньше видела гоблинов, Джул?
- Что?
- Видела когда-нибудь гоблина?
- Фигзнает.
- Думаешь, он и правда гоблин?
- Что?
- Орехх. Он гоблин или нет? – терпеливо повторила Гленда.
- Если и гоблин, то очень классный. Выражается так, словно книжки читал и всё такое.
"Очень тонкое наблюдение, практически, откровение по стандартам Джульетты", - подумала Гленда.
Она обернулась и, к своему изумлению, обнаружила, что Джульетта что-то читает, ну, как минимум, смотрит на слова.
- Что там у тебя? – спросила Гленда.
- "Бла-блабл". Про всяких важных шишек и чё они делают, типа.
Гленда взглянула через плечо подруги на страницы журнала. С её точки зрения, все эти "важные шишки" улыбались одинаковыми улыбками и носили одинаково неподходящую к текущему времени года одежду.
- А что делает их такими уж важными? – спросила она. – Тот факт, что про них написали в журнале?
- Здесь ещё модные советы есть, - оправдывалась Джульетта. – Вот посмотри, тут написано, что хромированная и медная микрокольчуга это тренд сезона.
- Это страница для гномов, - вздохнула Гленда. – Хватит тебе, давай лучше, собери вещи, я провожу тебя до дома.
Пока они ждали на остановке конёбус, Джульетта всё ещё продолжала читать. Такое внезапное пристрастие к печатному слову встревожило Гленду. Последнее, чего бы ей хотелось, это чтобы у подруги завелись в голове всякие идеи. В мозгах Джульетты хватало пустого места, а значит, идеям было где разгуляться, и в итоге они могли бы нанести немалый ущерб. Сама Гленда обычно читала в конёбусе один из своих дешёвых романов, завёрнутый в бумажную обложку из "Таймс". Он читала так, как едят кошки: украдкой, чтобы никто не заметил.
Пока лошади неторопливо брели в сторону района Сестричек Долли, Гленда вынула из сумки футбольный шарф и рассеянно обмотала его вокруг запястья. Лично она ненавидела футбол, однако в их районе было очень важно не выделяться, быть как все. Излишняя оригинальность, особенно сразу после очередного важного матча, была просто опасна для здоровья. В своём районе важно носить правильные цвета. Приспосабливаться.
По какой-то причине эта мысль немедленно навела её на размышления об Ореххе. Какой он странный. На вид страшноватый, но очень опрятный. Он пах мылом и страшно нервничал, кажется. Что-то в нём такое было…

---------------------------------
[5] Вы можете подумать, что найм профессиональных оплывальщиков – странный поступок для солидного заведения, вроде Невидимого Университета. И крупно ошибётесь. Ни один классический волшебник, истинно достойный своей остроконечной шляпы, не станет работать при свете аккуратных, гладких, если можно так выразиться, девственных неоплывших свечей. Просто потому, что это неправильно. Нужная атмосфера будет бесповоротно разрушена. Если же такое всё-таки произойдёт, бедняга начнёт суетиться вокруг свечи со спичками и гнутыми скрепками, пытаясь произвести надлежащие капли и потёки воска, как того требует природа. Нетрудно догадаться, чем всё закончится: волшебник лишь закапает воском весь ковёр и подпалит себе бороду. Потому и был издан специальный указ, провозглашающий, что оплывание свечей – работа для профессионального оплывальщика.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments